Флеш Гетт

Он смолк.

Лерка ходила задумчиво от одной стороны улицы к другой. 

– Да, что тут скажешь, - протянул Андрей. Арсений подошёл к Казанкову и зачем-то стал смотреть его расчёты в блокноте. Казанков сидел, обхватив руками голову.

– И всё же, возможно что Москва уцелела?

– Нет, мой друг. Странно то, что вообще что-то уцелело. Впрочем, и этого скоро не будет, - Павел Юрьевич указал на растворяющийся в тумане остов здания.

– А что там, в этом...новом мире? И где его начало, или конец нашего? Чего нам ждать теперь, господин Оппенгеймер?
– Арсения почти трясло.

– Я не знаю этого, - учёный тяжело вздохнул.

– Подождите, - Лерка вдруг подошла к двери маленького магазинчика, как раз напротив входа в институт. Она приложила ухо к её деревянной обшивке, вслушиваясь.

Потом решительно дёрнула ручку и распахнула дверь. Ей в лицо ударил раскалённый ветер.

До самого горизонта, насколько хватало глаз, тянулась пустыня. Песок был синего цвета, как медный купорос, или как дроблёный сапфир.

– -

3. Червь

Прошло несколько минут, или секунд.

– Валерия, я думаю, что надо закрыть чёртову дверь, - Арсений стоял рядом с ней и как завороженный, смотрел в непривычную для глаза синюю даль.

– Да, да. Сейчас. 

Они побрели по улице - или по тому, что раньше было улицей. 

Казанков отставал от компании метров на десять. Он что-то невнятно бормотал, приближаясь то к одной, то к другой стене. 

Всё же он кое-что объяснил до того, как впал в прострацию.

Старый мир исчез - это был факт, и факт неоспоримый. Новый появился мир, но такая постановка вопроса была в корне неверна. Точнее сказать, что старого мира не существовало никогда, а этот новый был всегда. Но и это опять же неверно. Новый мир синтезировался Генератором в той точке своего временного существования, в которой он бы находился, будь он изначально реальным. Теоретически реальным. На практике же чистота эксперимента оставляла желать лучшего, и поэтому-то и случилось то, что случилось. Если бы ГЕТТ сработал на достаточной мощности, то от старого мира не осталось бы и следа. Не было бы ни Андрея, ни его друзей по несчастью. 

Не было бы остатков этой московской улицы. 

Перегорели предохранители, и этот факт оказался спасительным. Спасительным ли? Возможно, что где-то в тридевятом параллельном пространстве и осталась прежняя Земля, где был Андрей, Лерка и все?

Но для Земли есть Земля, и нет этого странного мира. А для этого мира не существует никаких параллельных миров в чисто физическом смысле. Всё это смысл иной. Метафизический, паранормальный, философский, потусторонний. Какой угодно, но только не настоящий. 

Но сделанного не воротишь.

Мир умер, да здравствует мир. 

– Мерзкая хварна, мерзкая, - бубнил Казанков.

Они дошли до поворота улицы и остановились.

Витрина супермаркета разбилась, и на тротуаре высились горы различных продуктов. Судя по запаху, ударившему в ноздри, всё это было безнадёжно испорчено. Павел Юрьевич пояснил, что при работе ГЕТТ имел место чудовищный сдвиг во времени. Он не затронул сам Генератор и пространство лаборатории, защищённое от его лучей мощными свинцовыми стенами. На вопрос - какой временной сдвиг - Казанков промямлил:

– Да не знаю я. Может, неделя. А может и несколько лет.

Между гор испорченных продуктов бродили какие-то животные. Размером со свинью, они напоминали то ли муравьедов, то ли дикобразов, но без длинных игл-колючек. Их тела покрывала светлая гладкая кожа. Голова почти срослась с телом, короткую шею покрывали жировые складки. Хвост полого спускался на асфальт и подрагивал при передвижении. Короткие лапы - столбы, наподобие слоновьих, были едва заметны под складками кожи. Недлинный хобот постоянно ощупывал пространство перед животным, и, найдя пригодную пищу, оно мгновенно отправляло её в рот. Короткие уши сканировали пространство вокруг, периодически поворачиваясь, глаз же не было вообще.

Животных было несколько. Они двигались беспрерывно, высасывая хоботками в основном то, что уже разлагалось и источало зловонный запах. 

– Ух ты, какие лапочки!
– взвизгнула Лерка, и животные разом замерли, повернув слепые морды по направлению громкого звука.

Андрей прикоснулся пальцем к губам - "Тссс!", и вскоре, успокоившись, пожиратели тухлятины возобновили свой ужин. 

Метрах в пятидесяти за супермаркетом улица заканчивалась. Дальше стеной стоял лес. Настоящая чаща, с ровными тонкими стволами, взметнувшимися на огромную высоту. Деревья, как поганки, на этой высоте сплели меж собой разметавшиеся широкополые густые кроны. Высота их была не менее ста метров, а возможно и больше.

Солнце /или не Солнце?/ уже зашло за лес, и тень вползала в город.

– Вот и ужин, - сказал Арсений, кивая на животных.

– Вы уверены, что они съедобны?
– недоверчиво спросила Валерия.

– Не уверен, но у нас другой пищи просто нет. Думаю, что всё остальное, что мы найдём в магазине, испорчено.

Он пнул ногой раздувшуюся, как шар, банку консервов. Недалеко на тротуаре валялось много таких банок. Возможно, что-то изменилось и на молекулярном уровне в их составе.

– Валерия, дайте-ка ваш парабеллум. 

Арсений взял оружие и осторожно двинулся в сторону животных.

Но тут произошло то, что и должно было произойти в ином мире, где законы жизни иные, свои, отличные от земных.

Андрей всматривался в кромку леса и в этот момент краем глаза уловил какое-то движение в кафе как раз напротив супермаркета. 

– Как бы нам самим не стать ужином, - сказал он, указывая рукой на дверь кафе. Лерка тоже посмотрела туда.

Небольшой зверь чуть меньше самих "муравьедов", размером с крупную собаку, приготовился к прыжку. Его тело абсолютно чёрного цвета, незаметное в наступавших сумерках, отливало голубым блеском. Задние конечности напоминали лягушачьи. 

Андрей хотел предупредить Арсения, но кричать было опасно - зверь мог заметить и его, и их. К тому же Арсений уже слишком далеко продвинулся. 

Арсений сам заметил зверя.

И зверь заметил его.

Развернувшись к Арсению, животное прыгнуло. Прыжок его был удивительным - на двадцать метров, как полёт огромного кузнечика.

Грохнул выстрел. Лерка видела, как тело хищника дёрнулось в воздухе - пуля явно попала в цель. "Муравьеды" в панике кинулись врассыпную, руша пирамиды банок и коробок, толкая друг друга слепыми мордами.