Флобер

Луиза уехала. Гюстав так ничего ей и не пообещал. Тем не менее все лето они обмениваются письмами. Из них мы знаем, что все мысли Гюстава занимает его Бовари. Только вот с выбором имени героини у него возникают сомнения. В сентябре он все же встречается с Луизой в Париже. Они возобновляют любовные отношения, если можно назвать любовными лишенные всякой нежности плотские утехи в постели. В начале осени Гюстав сообщает Луизе главную новость: он начал писать свой роман.

ПРОТОТИП ГЛАВНОЙ ГЕРОИНИ РОМАНА

Кто прототип главной героини романа? Луиза Коле или Эмма Бовари? Без всякого сомнения, и та и другая. Для Гюстава начались пять лет наслаждения и адских мучений. За это время из-под его пера выйдет самый знаменитый во всей французской литературе женский образ. Пять лет упорного труда, сомнений, негодующих возгласов, безудержного ликования, чтобы в итоге преобразовать сюжет провинциальной хроники в литературный шедевр мирового значения. У нас есть возможность с точностью до одного дня проследить, как на протяжении пяти лет автор трудится над романом. И это благодаря письмам, которые Гюстав пишет Луизе, другой женщине, которую он любит тем больше, чем реже ее видит.

Вот что он пишет Луизе 20 сентября 1851 года: «Вчера вечером я начал писать мой роман. Могу предполагать, какие трудности у меня будут, когда я буду работать над его стилем, что приводит меня в ужас. Простота — сложное дело» [141] .

«Простота» — значит, более строгий, лаконичный, лишенный всякой романтической манерности и вычурности стиль письма, которым грешили его первые сочинения, в том числе фантасмагорическое великолепие «Искушения святого Антония». «Госпожа Бовари» — это реалистичное лекарство от скуки. Автор воспринимает его как средство для очищения желудка. Он словно прощается с собственными юношескими идеалами. К счастью, у него всегда в запасе есть противовес в форме иронии или легкой шутки. Вы ничего не поймете в «Госпоже Бовари», если не почувствуете, какая в этом романе заложена трагикомическая ироничная константа. Эта книга не что иное, как маскирующийся (совсем немного) под обманчивой объективностью шарж на романтизм и буржуазию.

141

Письмо Луизе Коле. 20 сентября 1851 года.

«Я считаю, что в первый раз читатели увидят книгу, в которой высмеиваются молодые герои. Ирония нисколько не вредит патетике. Напротив, она усиливает ее. В третьей части, изобилующей насмешками, я хочу, чтобы мои читатели прослезились» [142] .

Эта великая и ужасная книга вызвала скандал и напугала буржуазное общество. Стоит ли этому удивляться, если и в наши дни она остается горячей штучкой, написанной потрясающим по красоте языком.

Прежде чем взяться за столь долгую и изнурительную работу над книгой, Гюстав решил отправиться на Всемирную выставку в Лондон вместе с матерью и племянницей Каролиной. Прибывшие с Востока экспонаты, такие как чучело слона, оживили воспоминания о недавнем путешествии. Во время пребывания в Лондоне Гюстав увиделся с Генриеттой Коллье. Он даже попытался помочь Луизе Коле, жаловавшейся на материальные трудности, выставить на продажу принадлежавший ей альбом с автографами знаменитостей, с которыми она была близко знакома — а нам известно, что таких известных людей насчитывалось в ее жизни немало. Эта затея провалилась, что послужило Луизе лишним поводом устроить шумный скандал…

142

Письмо Луизе Коле. 20 сентября 1851 года.

По возвращении из Лондона Флобер рассчитывает сразу же сесть за работу, однако не тут-то было. В Париже не забыли о нем. Дюкан намерен возродить свой журнал «Ревю де Пари». Он горит желанием напечатать на его страницах отрывки из «Искушения святого Антония», несмотря на то что яростно критиковали эту книгу. Какова причина столь разительной перемены? Безусловно, дружба, а также необходимость подбросить поленьев в костер, поскольку его детище, журнал, возрождалось из пепла…

Однако Флобер не торопится дать ответ. «Не знаю, что и думать, я по уши завяз в делах», — пишет он Максиму. В глубине души он полагает, что «глупо» публиковаться. Он не испытывает в этом «необходимости» и «не имеет никакого желания». Он объясняет свой выбор тем, что ему надо отгородиться от всего мира. Этой линии поведения он будет придерживаться по крайней мере на протяжении работы над романом. «Неужели ты думаешь, что мне не хочется, как любому другому, заняться любовью? И ты считаешь, что при этом я могу оплошать и ударить лицом в грязь?.. Немного найдется мужчин, которые имели бы так мало женщин, как я… И если я останусь неизданным, то это будет мне наказанием за первоцветы, которые я сорвал в юности. Надо ли следовать своему призванию? Если мне претит движение, то это, возможно, означает, что я прав» [143] .

143

Письмо Максиму Дюкану. 21 октября 1851 года.

И вот Гюстав, по собственной воле приговорив себя к отшельничеству, приступает к работе над романом, чей сюжет весьма далек от того, что может нравиться ему. Более того, он кажется ему отвратительным. Но все же действия, предпринятые вопреки собственному желанию, часто приносят хорошие плоды.

«Госпожа Бовари» — роман настолько известный, что нам даже как-то неудобно напоминать «сценарий», тщательно выстроенный Флобером с самого начала работы над этим произведением. В начале романа мы следим за тем, какой жизненный путь проделал Шарль Бовари с той поры, когда был еще наивным мальчуганом. Мы узнаём, как над ним потешались школьные товарищи, в частности из-за несуразной фуражки, описание которой остается одним из самых блестящих пассажей романа. Закончив кое-как учебу и получив должность в больнице, он в первый раз женится на сварливой и небогатой вдове, которая не нашла ничего лучше, чем поскорее отойти в мир иной. Затем Шарль влюбляется в Эмму Руо, дочь одного из его пациентов. Молодая, романтически настроенная особа мечтает «выйти замуж в полночь при свете факелов». Тем не менее ей приходится довольствоваться простой и незатейливой деревенской свадьбой. Далее для нее начинается серая и ничем не примечательная жизнь в маленьком нормандском городке. Шарль оказывается весьма скучным и заурядным спутником жизни. Приглашение на бал в расположенный по соседству замок немного развеял ее тоску, а затем всё возвращается на круги своя. У нее остаются лишь сожаления и разбитые мечты.

Супруги переезжают в другой город, Ионвиль-л’Абей, где стремятся заполучить клиентов в борьбе с фармацевтом Оме, намеревающимся получить в наследство Люмьер. Эмма знакомится с Леоном, помощником нотариуса. Он влюбляется в молодую женщину. Но ему не удается соблазнить ее, и он уезжает в Париж. И тут в ее жизни появляется Родольф Буланже, живущий по соседству мелкопоместный дворянин. Он завоевывает сердце Эммы во время посещения местной сельскохозяйственной выставки, и она отдалась ему во время прогулки в наемном экипаже. Влюбившись по уши, Эмма совсем теряет голову и совершает множество необдуманных поступков, компрометирует себя, пренебрегает материнскими обязанностями по отношению к дочери, тратит много денег на подарки любовнику. Шарль Бовари ставит себя в смешное положение, отказавшись от операции на ноге. Эмма мечтает сбежать со своим любовником в далекие края. Ее влекут экзотические пляжи под лунным светом. Вскоре Родольф порывает со столь пылкой и навязчивой любовницей. Эмма в отчаянии едва не прощается с жизнью. Во время совместного с Шарлем посещения оперного театра в Руане она вновь встречает Леона. Они становятся любовниками. И наша госпожа Бовари пускается во все тяжкие, делает дорогие покупки, что в итоге приводит ее семью к разорению. Оказавшись в безвыходном положении, она обращается за помощью к Леону, нотариусу, податному инспектору и даже Родольфу — все тщетно. Потеряв всякую надежду на спасение, в отчаянии она крадет мышьяк у аптекаря и травится. Ее агония, жуткая и страшная, проходит на глазах у фармацевта Оме и аббата Бурнизьена. После смерти жены Шарль, разоренный и оставшийся почти без средств к существованию, узнаёт о неверности жены и, в свою очередь, умирает.

И вот из такой истории, достойной колонки происшествий в провинциальной газете, Флобер замыслил сделать выдающееся литературное произведение. Он вовсе не стремится к тому, чтобы опубликовать его, считая это делом второстепенным, а хочет работать для себя, что называется для души. Остается узнать, можно ли на самом деле сочинять что-либо для себя, кроме списка покупок и поручений, или вести личный дневник в романтической юности.

Перед Флобером стоит непростая задача: как на основе столь банального сюжета создать полноценное художественное произведение? Как добиться совершенства, на которое он претендует? Ему предстоит обуздать свой нрав, «держать себя в ежовых рукавицах, застегнуться на все пуговицы и не отклоняться ни на шаг от выбранной прямой. Никакой лирики, полное отсутствие авторских суждений и размышлений. Читать о мерзостях жизни будет очень грустно» [144] . В общих чертах речь идет о том, чтобы компенсировать банальность и пошлость сюжета за счет изысканного великолепия стиля. Вот такую высокую планку поставил перед собой Флобер.

144

Письмо Луизе Коле. 31 января 1852 года.

И вот он уже готовится к тому, чтобы справиться с поставленной задачей. Место действия — рабочий кабинет. Обстановка — библиотека, большое кресло, широкий стол, гусиные, тщательно заточенные перья, поскольку он не переносит металлические. Перед ним на столе — бюст сестры Каролины. Так начинается работа над романом. Он сидит за письменным столом до поздней ночи. Он встает чаще всего в десять или одиннадцать часов утра, затем долго и плотно завтракает, что отнюдь не способствует борьбе с лишним весом. Час или два он посвящает воспитанию племянницы. Оставшуюся часть дня он проводит за чтением. Творчество, роман, работа над каждой фразой — все это он оставляет для ночи, когда весь мир спит. Перед Флобером стоит конкретная цель: если однажды он захочет опубликовать свою книгу — а он не сбрасывает со счетов подобную перспективу, — он должен для этого быть готов. Ему нужна не простая известность, чтобы пополнить длинный список второстепенных писателей и встать в один ряд с такими тружениками пера, как Анри Мюрже, Октав Фейе, Шарль Монселе, Арсен Уссе, Таксиль Делор, Ипполит Дюкас и другими. Его не устраивает возможность «разделить участь посредственностей (или так называемых талантливых людей, что одно и то же)» [145] . Все усилия Максима Дюкана, уверяющего Гюстава в привлекательности парижской литературной жизни, остаются тщетными. Когда мы читаем давно забытые имена (к этому списку с полным правом можно добавить и имена некоторых наших современников), убеждаемся в том, что Флобер выбрал правильный путь. И все же нельзя не согласиться с мнением Сартра, согласно которому Флобер был обязан своим «ювелирным мастерством» [146] отшельническим образом жизни, высочайшей требовательностью к художественному произведению, тому, что по крайней мере в тот момент ему не надо было думать о завтрашнем дне. Благодаря своему статусу рантье он был освобожден от повседневных забот о хлебе насущном и оставался до седых волос большим избалованным ребенком.

145

Письмо Максиму Дюкану. 26 июня 1852 года.

146

См.: Sartre J. P. Qu’est-ce que la litt'erature? Paris: Gallimard, 1985.

Луиза Коле узнавала из писем до 1853 года о том, как проходила работа над «Госпожой Бовари». Конечно, женщина испытывала некоторую неудовлетворенность от таких эпистолярных отношений. Она предпочла бы реальное присутствие Гюстава, которого еще любила, несмотря на все их ссоры и размолвки, его безумную страсть к писательскому труду, сарказм и увертки, требования отказаться от любви к нему и даже фурункулез, которым он заразил ее, а может, наоборот, из-за всего этого. Письма Флобера позволяют нам стать непосредственными свидетелями того, в каких творческих муках рождался этот шедевр. После долгих часов, проведенных в столь медленно продвигающейся вперед работе над своим романом, Гюстав отводит душу в письмах, которые он обычно пишет ближе к часу или двум часам ночи. И вот тот же автор, который может порой потратить неделю на то, чтобы с большим трудом написать пару страниц романа, вдруг становится таким словоохотливым на бумаге, что его невозможно остановить. Довольно часто легкость его пера приходится не по вкусу Луизе. И ее вполне можно понять, когда Гюстав советует ей благосклонно ответить на авансы одного канцелярского служащего, «господина д’Арпентиньи», «из уважения к его возрасту, хотя меня мало вдохновляет идея заниматься с тобой любовью после него» [147] . И тем не менее все, вместе взятые, письма Флобера представляют собой очерк о сущности романтизма. В них приводятся мысли, описываются сомнения, трудности, решаемые задачи, говорится об эстетической концепции гениального писателя, находившегося в творческих поисках.

147

Письмо Луизе Коле. 20 марта 1852 года.

Между тем Земля вертелась по-прежнему вокруг Солнца и жизнь продолжалась. Гюстав, несмотря на свои решительные заявления об одиночестве и заточении, все же находит время для коротких и нечастых поездок в Париж. Так случилось, что 2 декабря 1851 года, именно в тот день, когда произошел государственный переворот Луи Наполеона Бонапарта, Флобер оказался в Париже. Примет ли он в нем участие? Конечно нет. Гюстав находится как всегда в своем привычном состоянии: ироничном, огорченном, потрясенном. «Несколько раз меня едва не убили, — пишет он своему дяде Парену, — я никому не причинил вреда, в то время как меня едва не искромсали саблей, не расстреляли из ружья или пушки» [148] . Он жалуется на плохие времена, которые начинаются для Франции. «К личным невзгодам и лишениям добавились общественные неурядицы» [149] , — пишет он Генриетте Коллье. Что касается того, чтобы дать собственную оценку происходящих политических событий, то это не для него: у него нет ничего общего с этими честолюбивыми выскочками и голодранцами.

148

Письмо дяде Парену. 15 января 1852 года.

149

Письмо Генриетте Колье. 8 декабря 1851 года.