Галлоуэй
Шрифт:
– Кому-то надо идти на гору, выследить его, - сказал Логан.
– Я пойду. Я всем индейцам индеец. У каждого человека, кто бы он ни был, есть свои привычки. Стрельба из винтовки в этом смысле самое поганое дело - она вырабатывает схему. Наверняка у него сложилась определенная манера. Если я найду место, откуда он стрелял, то пойму, какого рода места он для этого выбирает.
В этом был смысл, и на следующий день я ушел в горы.
Выслеживать убийцу - занятие не для слабонервных. Рано или поздно убийца узнает, что на него охотятся, и тогда сам превращается в охотника.
Если я найду его быстро,
Ну, я был убежден, что Верна Хадди на этом месте уже нет. Он оттуда сбежал и нашел себе новую позицию. Может быть, он не знает, что убил не меня, а может, и знает. Днем я одолжил у Логана подзорную трубу и изучил участок горного склона, откуда прилетела пуля.
Я только одно дело сделал, прежде чем уйти в лес, - поехал в Шалако купить кое-какие мелочи. И, конечно, нос к носу столкнулся с Мег Росситер.
Она приехала в город вместе с отцом за припасами и всяким таким. Город есть город, даже самый махонький, и такая девушка, как Мег, просто обязана там бывать.
Она как раз собиралась подняться на крыльцо лавки, когда я подъехал, и мы оба остановились там на минутку - ей надо было чуть приподнять юбку, чтобы не волочить подол по земле, а мне - слезть с лошади. В конце концов я сказал:
– Как поживаете, мэм?
– Здравствуйте, - ответила она крайне холодно. А когда я уже был на земле и ступил на ступеньку крыльца, она сказала: - Полагаю, ваш брат весьма собой гордится.
– Галлоуэй? Чем же ему гордиться?
– Тем, что чуть не убил бедного Кудряша Данна. Это было просто ужасно! Как ему не стыдно?!
Я просто изумился и говорю:
– Мэм, вы же просто не знаете, как дело было. Кудряш исподтишка заарканил Галлоуэя и потащил в лес. Кудряш ему угрожал пытками и все такое. Галлоуэй сумел от него освободиться, а Кудряша скинула лошадь и поволокла по земле - вот и все.
– Галлоуэй сумел от него освободиться! По-вашему, это похоже на правду? Кто ему помогал?
– Он был один, мэм. Мы, все - остальные, были за много миль отсюда, со стадом.
В глазах у нее вспыхнуло презрение.
– Это ваш брат так говорит! Я ни единому слову не верю. Кудряш хороший парень, он не мог этого сделать!
– Извините, мэм, но именно так все и было.
– Я, видать, вроде как разозлился, потому что добавил: - Кудряш этот гроша ломаного не стоит. У него нет такого мужества, как у Элфа или любого другого из них, а своему старику он вообще в подметки не годится. Просто красавчик - и все, а по-настоящему у него натура подлая.
Она смерила меня взглядом, отвернулась и нетерпеливо кинулась в лавку. А я остался стоять там, мысленно кляня себя самого и все свое счастье. Настраивался, все пытался представить, как встречусь с ней, то так, то этак - но такого я себе представить не мог. Никак я не мог догадаться, что ее настолько взволнует стычка Галлоуэя с Кудряшом, а уж тем более мое отношение
к этой истории.Я думаю, она просто заклинилась на этом Кудряше. Втюрилась в него по уши и ни про кого, кроме него, и подумать не хочет.
Ладно, пусть забирает его себе. Я говорил себе это все, а сам стоял на крыльце - мне хотелось войти в лавку, но не хотел, чтобы она подумала, будто я за ней следом пошел... и в то же время я и вправду хотел идти за ней следом. Но ведь мне надо было войти! Я ведь за этим и приехал в город.
В конце концов я поглубже натянул шляпу, набычил голову и зашел внутрь. Джонни Кайз, лавочник, тут же подошел ко мне и спросил:
– Чем могу помочь вам, Сэкетт?
– Дайте мне футов тридцать сыромятного ремня, - сказал я, - и пару вот этих охотничьих ножей с тонким лезвием.
Еще я купил запасной топорик, немного гвоздей и всякой мелочи. Еще я купил пару штанов из домотканой материи (кусты не шуршат, когда трутся об нее, а об джинсы и даже оленью кожу шуршат). Еще я купил шерстяную шапочку с наушниками, хотя не собирался ими пользоваться. Там, куда я собирался, шляпа с меня будет сваливаться, а потом мне нужен был козырек этой шапочки, чтобы прикрывать глаза от света и лучше видеть.
Мег прошла вплотную мимо меня, хотя могла бы пройти и другой стороной. Подбородок у нее торчал кверху, и она прямо-таки пролетела мимо меня, а я вдруг набрался духу и повернулся вслед за ней.
– Мэм, я бы с удовольствием угостил вас чашечкой кофе в салу... я хотел сказать, в ресторане, если вы будете настолько любезны.
В первое мгновение она, казалось, готова была отвергнуть мое приглашение, но тут в мою пользу сработало кое-что, вовсе от меня не зависящее. Фокус был в том, что она находилась в городе, Городе с большой буквы, а девушке, когда приезжает в Город, положено встретиться с молодым человеком. Посидеть и выпить кофе - это вполне прилично, и она смогла бы почувствовать себя как истинная дама в ресторане у Дельмонико или как там они называются такие места...
Она глянула на меня - холодно, дальше некуда.
– Благодарю вас, мистер Сэкетт. Если вы предложите мне руку...
– Я за всем этим вернусь, - сказал я Кайзу через плечо и вышел из лавки, гордый донельзя, с этой девчонкой под руку, как будто мы шли на бал или еще куда.
Ну, чтоб вы лучше поняли насчет этого салуна... Салун как салун, но с одного боку в нем было устроено такое местечко, чтоб поесть, и туда могли зайти дамы, если пожелают, и в их присутствии мужчины даже орали не так громко - и не так грубо. Собственно говоря, большинству мужчин нравилось видеть их там, как-то оно напоминало о доме и всяком таком, ведь большей частью мы жили вдали от женщин.
Поднялись мы по ступенькам с той стороны, и я был красный по самые жабры, потому что дело для меня было непривычное, и я изо всех сил старался не показать, что занимаюсь таким первый раз в жизни.
Ну, Берглунд к нам подходит с салфеткой через руку, как вроде он заправский первоклассный официант, и спрашивает:
– Чем могу услужить?
Мы, значит, оба заказали кофе, и он его нам принес, а потом - чтоб мне провалиться!
– притащил еще пирожных-корзиночек, залитых самым что ни на есть настоящим шоколадом до самого верху, с горкой даже! Я и не знал, что он такие штуковины у себя держит.