Гарольд Храбрый

Старая Гита, расцеловав внучку, ворчливо спросила:

— Куда это вы запропастились? Жду, жду, а вас всё нет и нет.

— Ты знаешь, бабушка! С нами случилось такое приключение! — затараторила Айя.

— Что ещё за приключение? — нахмурилась старуха.

— Сначала мы заблудились. Потом на нас напали волки. Большущие! Страшенные!

— Боже... — ахнула Гита, опускаясь на скамью.

— Да ты не бойся, — улыбнулась девочка. — Мы от них ускакали. И попали знаешь к кому?

— К кому?

— К настоящему волшебнику!

— Не может быть.

— Ещё как может! Так ведь, батюшка? — призвала она на помощь отца.

— Так, дитя моё, — кивнул Гарольд.

— Ну вот, а ты не веришь.

— Как же не верю? Верю, — всплеснула руками графиня. — И что было дальше?

— Старик заколдовал волков. И они ушли!

— Просто взяли и ушли? — изумилась старуха.

— Ага, — кивнула девочка.

— А потом?

— Потом?.. — задумалась Айя. — Потом мы легли спать в пещере колдуна... Интересное приключение?

— Да уж, — крякнула графиня. — Обед подавать? — взглянула она на сына.

— Мы сыты, матушка, — покачал головой Гарольд.

— Тогда приступим к главному, — с воодушевлением произнесла старуха и кивнула служанкам. Те принесли специально приготовленное праздничное платье.

— Сейчас ты у нас станешь настоящей принцессой, — приговаривала Гита, помогая наряжать внучку. Когда дело было сделано, девочка бережно оправила складки бархатного, расшитого серебром платья и вопросительно взглянула на отца.

— Замечательно! — улыбнулся тот, — Какая же ты у нас красавица!

Айя засветилась от счастья.

— Что ж, нам пора, — сказал Гарольд, поднимаясь со скамьи.

— С Богом, дети мои, — перекрестила их на дорогу старая графиня.

* * *

Путешественники направились во дворец. Проезжая по узким, заполненным людьми улочкам Лондона, Айя брезгливо морщила носик.

— Отчего тут так грязно? — наконец спросила она.

— В большом городе всегда много грязи, дитя моё, — пожал плечами Гарольд. — В римские времена тут был водопровод, и грязь стекала по каменным стокам. Теперь же этого нет.

— Почему? — посмотрела на отца дочь. — Почему не починят водопровод и стоки? Смотри, как гадко тут пахнет.

— Ты права, дитя моё, — согласился Гарольд. — Давно пора восстановить.

Впереди показалась широкая гладь Темзы. Путешественники перебрались через неё на лодке и вступили под своды дворца.

Старый Эдуард встретил гостей сдержанно. Дать аудиенцию незаконнорождённому ребёнку было делом весьма необычным, и он уже сожалел, что пошёл на это. Король указал на кресла, дождался, пока все усядутся, и начал беседу. Он рассеянно задавал вопросы, девочка отвечала, во все глаза рассматривая властелина.

Эдуард не любил детей. Шумные создания раздражали его, однако Айя всё более очаровывала старика своей милой непосредственностью. Когда же девочка процитировала Святого Августина, набожный король пришёл в неописуемый восторг и предложил гостям поприсутствовать на мессе. Девочка с радостью согласилась. Во время службы она с благоговейным трепетом молилась и время от времени бросала взгляды на отца — тот рассеянно слушал наставления архиепископа, размышляя о чём-то своём.

После мессы Эдуард пригласил гостей разделить с ним трапезу. За столом он поинтересовался, понравилась ли Айе месса, девочка выразила искренний восторг, чем окончательно покорила сердце бездетного старика. Когда пришла пора прощаться, король взял обещание, что Айя непременно посетит его ещё раз.

— Поздравляю, — обратился он к графу. — Такая дочь — Божий дар. Ты счастливец!

— Согласен, Ваше Величество, — улыбнулся Гарольд.

Эдуард подозвал дворецкого, приказал принести из покоев ларец и преподнёс девочке ожерелье, собранное из крупных голубых опалов.

— Оно подойдёт к твоим чудным глазкам, дитя моё.

— Благодарю вас, Ваше Величество, вы так добры, — растроганно прошептала Айя. Всю дорогу до дома бабушки она перебирала поблескивающие камни и млела от удовольствия.

* * *

Вернувшись в дом старой Гиты, путешественники застали там прибывшего из Нортумбрии Тостига. Прошедшие годы не отразились на его внешности — высокий, голубоглазый, светлокудрый — он был по-прежнему удивительно хорош собой. И лишь надменная улыбка, временами появлявшаяся на его лице, портила впечатление.

— Смотри, как ты выросла! — оживлённо воскликнул Тостиг, оглядев племянницу. — А это у тебя что? — указал он на ожерелье.

— Подарок короля! — гордо воскликнула девочка.

— Надо же. Старый скупердяй расщедрился. Видно, ты покорила его сердце.

— Фу, дядюшка! — Айя нахмурилась. — Как вы можете так отзываться о нашем короле! Ведь он так добр и набожен!

— Виноват, дитя моё, виноват, — поспешил извиниться Тостиг.

— То-то же, — девочка погрозила пальчиком.

Всем своим видом выражая неодобрение, она удалилась в покои бабушки, а братья уселись к столу и наполнили кубки.

— По-моему, король сильно сдал за последнее время. Ты не находишь? — спросил Тостиг, вытирая губы.

— Не знаю, — рассеянно ответил Гарольд. — Мне так не показалось.

— Он стареет, а наше положение год от года крепнет.

— Это так...

— Не за горами время, когда корона осиротеет.

— Дай Бог, чтоб это случилось не скоро.

— Послушай. — Тостиг прищурился. — Со мной-то ты можешь не лукавить.

— Я не лукавлю.

— Как не лукавишь? Ты же знаешь, что Уитенагемот выберет тебя!

— И что с того? — пожал плечами Гарольд.

— Ты же мечтал получить полную власть! — изумлённо воскликнул Тостиг.

— Мечтал, — согласился Гарольд. — Когда мне было тридцать.

— А что теперь?

— Трудно объяснить... — Гарольд потёр подбородок. — Вся эта суета перестала меня привлекать.

— Что за блажь на тебя напала? — поразился Тостиг. — Я тебя не узнаю!

— Это не блажь, брат. Тут иное.

— Но ведь став королём, ты сможешь закончить свои преобразования.

— Не уверен... Какое-то нехорошее предчувствие томит моё сердце... — покачал головой Гарольд. — А преобразования можно закончить и не будучи королём, — добавил он после короткой паузы.