Гарольд Храбрый

— Судьба благоволит к тебе, — вздохнул Тостиг, вновь наполняя кубки. — Какие могут быть сомнения. Ведь власть даёт свободу.

Гарольд пристально взглянул на брата и невесело улыбнулся.

— Скорее отбирает, друг мой, — возразил он. — И у тех, кто подчиняется... И у тех, кто правит.

— Вот те раз... Странные слова льются из твоих уст... — Тостиг помолчал немного и вновь заговорил: — Ты самый храбрый и мудрый из нас! И достоин короны как никто другой. Просто ты устал. Это пройдёт. — Он обнял брата за плечи и весело закончил: — Мы будем рядом, когда ты начнёшь править. И не позволим кому-либо помешать тебе!

— Спасибо тебе, брат, — с чувством произнёс Гарольд, поспешив сменить тему разговора. Они обсудили положение дел в Нортубрии, затем отужинали вместе с матерью и Айей и разошлись по своим покоям.

Озадаченный Тостиг повертелся с боку на бок и вскоре уснул, а в соседнем покое размышлял о грядущем Гарольд. Прошёл час, веки графа стали слипаться, и в дремотном полузабытьи ему привиделась горная вершина — там, в прозрачной вышине, одиноко парил орёл.

Глава 12 НОРМАНДИЯ

В течение целой недели Гарольд был необычайно молчалив. Затем, переговорив с королём, он внезапно решил отправиться в Нормандию — пришло время возвращать из почётного плена брата и племянника. Гюрт и Леофвайн в один голос отговаривали его, но граф был непреклонен. Тогда к нему воззвал Соломон, он предупредил сеньора о неблагоприятном расположении планет на небосводе и попросил повременить с отъездом месяца на два. Увы — Гарольд не внял его предостережениям.

— Оставь, Соломон! — отмахнулся он, размышляя над чем-то. — Не тебе указывать, когда и что мне делать!

Расстроенный еврей бросился к Эдите. Та попыталась использовать всё своё влияние.

— Тостиг или Гюрт могут прекрасно с этим справиться, — увещевала она.

— Могут, — кивнул Гарольд. — Но тогда Вильгельм решит, что я ему не доверяю. Или опасаюсь.

— Пусть решит. Что тебе до него?! — воскликнула Эдита.

— Тебе этого не понять! — раздражённо бросил граф.

Эдита вздрогнула и опустила голову.

— Прости милая, — обнял её Гарольд и после минутной паузы добавил: — Не тревожься. Это не опасно. Вильгельм мне не враг. Он воин... и человек чести.

* * *

Через неделю, взяв с собой Рагнара, Сигевульфа и два десятка хускерлов, Гарольд отплыл в Нормандию. Сначала всё складывалось благополучно, светило ясное солнце, лёгкий ветерок подгонял корабль. Однако у самых берегов Нормандии саксов поджидала буря. Она напала так яростно и стремительно, что люди не смогли ничего ей противопоставить. Прошло несколько страшных часов, и полуразрушенный корабль, на котором оставалась едва ли половина путешественников, был выброшен на французское побережье.

Измученные саксы развели костры, чтоб обогреться и приготовить пищу. Не успели они закончить трапезу, как невдалеке показался большой отряд всадников. Впереди ехал нарядно одетый сеньор — то был вассал герцога Норманнского граф Гюи Понтьесский. Подъехав к саксам, владетель Понтье представился, узнал, кто перед ним, и без лишних слов предложил сдаться на его милость, сославшись при этом на Береговое право [12] .

Оторопевшие хускерлы схватились за мечи, но Гарольд жестом остановил их. У него полтора десятка усталых людей, у противника — не менее пятидесяти воинов, сопротивляться было бессмысленно.

12

Согласно Береговому праву люди и имущество, выброшенные на берег после кораблекрушения, переходили в собственность сеньора прибрежных земель.

— Вот мой меч, — холодно произнёс он, обнажая клинок и собираясь передать его в руки врага.

— Оставь себе, — покачал головой понтьесец. — Ты почётный пленник. Садись на этого коня и следуй за мной. Я приму тебя как знатного гостя, с радушием, достойным твоего высокого сана.

— У нас в Англии так гостей не встречают, — усмехнулся Гарольд.

— А у нас встречают, — пожал плечами граф Гюи. — Везде свои обычаи.

Его люди окружили саксов, и кавалькада двинулась к Понтье...

Прошло несколько дней, и весть о пленении графа долетела до Руана.

— Какого дьявола! — вскричал Вильгельм, узнав о случившемся. — Он что, с ума сошёл?!

— Кто, монсеньор? — не понял друг и первый советник лорд-сенешаль [13] Фитц-Осберн.

— Этот наглец Гюи! — рыкнул герцог. — В какое положение он меня ставит!

Не медля ни секунды, Вильгельм в сопровождении приближённых помчался в Понтье. Прибыв туда, он крайне резко переговорил со своим вассалом.

13

Лорд-сенешаль управлял распорядком при дворе.

— Но ведь Береговое право никто не отменял, монсеньор! — оправдывался граф Гюи.

— Лишь последний болван мог пленить фаворита английского короля! — кричал герцог.

— Я попросил бы... — начал было граф.

— Довольно, Гюи! — оборвал его Вильгельм. — Ты ищешь ссоры?

— Отнюдь, монсеньор... — побледнел понтьесец. — Но как быть с выкупом?

— Ты получишь его. А теперь веди меня к графу!

* * *

И вот они встретились — норманн и сакс. Перед Вильгельмом стоял статный широкоплечий мужчина лет сорока, одетый в просторную зелёную тунику. В чертах его мужественного лица читалось благородство и достоинство, а голубые глаза излучали ум и лёгкую грусть.

Перед Гарольдом же был смуглый, тёмноволосый гигант, с плеч которого спадал пурпурный плащ, скреплённый у правого плеча рубиновой застёжкой. Его выразительное и по-своему привлекательное лицо невольно притягивало взгляд — особенно примечательны были чёрные пронзительные глаза, прячущиеся под густыми бровями, и тяжёлый подбородок, хищно выдвинутый вперёд. Всё его мощное тело излучало звериную силу и непреклонную волю, взор светился хитростью и умом.

Вильгельм был ещё сравнительно молод, тридцать семь лет не возраст для мужчины, но в его коротко стриженных волосах уже виднелся иней, а в глубине глаз затаилась бесконечная усталость. Да и чему тут удивляться? Быть незаконнорождённым во все времена значило быть никем. Лишь бычье упорство, помноженное на ум и смелость, позволили юному Вильгельму отстоять своё право на наследство. В бескомпромиссной борьбе пролетели лучшие годы. Герцог окреп и ожесточился, ибо судьба не оставила ему выбора — только агрессивность и безжалостность позволяли выжить...

* * *

— Позволь принести мои глубочайшие извинения, граф, — прервал паузу Вильгельм.

— Пустое, — пожал плечами Гарольд.

— Надеюсь, тебя тут достойно приняли?

— Приняли, как могли, — усмехнулся граф.

— Прости этого недостойного Гюи, — виновато сказал Вильгельм. — Алчность помутила его разум.

— Бывает.

— Я постараюсь загладить его вину. Надеюсь, ты примешь моё приглашение и посетишь Руан?