Гарольд Храбрый

— Значит, теперь мы в расчёте, — задумчиво констатировал герцог.

— Это так, — кивнул Гарольд.

— И стали друзьями. — Вильгельм пристально взглянул на собеседника.

— Это радует меня больше всего, — улыбнулся тот. — Дружба с тобой — это большая честь.

— А если б мы были врагами? — внезапно спросил герцог.

— И это была бы честь. Ничтожный враг вызывает жалость, победа над ним не радует... А вот достойный противник заставляет проявлять всё лучшее, на что ты способен.

— Ты прав, — согласился Вильгельм. — И всё же хорошо, что мы стали друзьями... а не врагами. Вдвоём мы сможем сделать многое!

— Что ты имеешь в виду, мой любезный друг?

— Мы можем объединить Англию и Нормандию! — с жаром произнёс герцог.

— Можем, — без особого энтузиазма согласился Гарольд. — А что потом?

— Потом? — переспросил Вильгельм, удивлённо взглянув на собеседника. — Потом завоюем Францию!

— А дальше?

— Весь мир!!

— Положим, мы его завоевали, — вздохнул Гарольд. — И что с того?

— Я тебя не понимаю, — нахмурился герцог. — То ли ты лукавишь... То ли не договариваешь.

— Ни то, ни другое.

— Ты что, не честолюбив?

— Честолюбив... Но в меру.

— А как же слава Александра?! Цезаря?! — воскликнул норманн. — Разве тебе не хочется познать подобное?

— Александр сошёл с ума, — пожал плечами Гарольд. — Цезаря убили соратники... Ты желаешь себе такой судьбы?

Вильгельм ничего не ответил...

* * *

На следующий день он уединился в своём покое, призвав туда лорда Фитц-Осберна и духовного наставника аббата Ланфранка.

— Что скажете о нашем госте, любезные? — спросил Вильгельм.

— Гарольд опасен, монсеньор, — быстро ответил лорд-сенешаль.

— Очень опасен, — поддержал его аббат.

— Чем опасен? — сделал непонимающие глаза герцог. — Мы с ним друзья. Он честен и открыт.

— Он молод, — заговорил аббат. — А Эдуард дряхл... Как вы полагаете, сын мой, кого после кончины короля выберут англичане? Вы ведь видели Гарольда в деле. Его нельзя не любить.

— Согласен, — нахмурился герцог.

— Даже на вас он произвёл сильное впечатление. Не говоря уже о ваших вассалах... — Аббат вздохнул и закончил: — Неужели вы думаете, что у англичан будет хоть тень сомнений.

Вильгельм поднялся и прошёлся по покою.

— Что ж, — глухо проронил он, возвращаясь на место. — Я приду в Англию и потребую корону.

— Англия окрепла, — поморщился настоятель.

— Нам с ней не совладать, — подал голос лорд-сенешаль.

— Ты сомневаешься во мне, Осберн? — удивился герцог.

— Помилуй Бог, монсеньор, — покачал головой советник. — И в мыслях такого не было.

— Нормандия мала, — пришёл ему на помощь аббат. — А сакс сплотил своих соплеменников... Вы великий воитель и мудрый государь, сын мой. Но зачем пытаться проломить стену, когда рядом имеется калитка.

— Что за калитка? — заинтересовался Вильгельм.

— Мы можем повредить репутации Гарольда.

— Каким образом?

— Под угрозой заточения заставьте его дать клятву, что он поможет вам взойти на престол.

— Что?! — побледнел Вильгельм. — К чему ты меня склоняешь, святой отец?!

— Да, это подло, — согласился аббат. — Но в интересах державы все средства хороши.

— Почему я должен постоянно хитрить?! И предавать того, кто мне близок?! — Герцог опустил голову.

— Потому, что вы властитель, сын мой, — наставительно произнёс аббат. — Вам надо думать о благе своего народа.

Наступила пауза.

— Разве нет иного пути? — спросил Вильгельм.

— Конечно, есть, — пожал плечами священник. — Остаться другом сакса и забыть о короне.

Герцог пристально взглянул на него, поиграл желваками и с трудом выдавил:

— Хорошо. Положим, ты прав. А если он откажется принять моё предложение?

— Мы его заточим! — зловеще проронил аббат и добавил: — Эдуард не осмелится вмешаться.

— А братья сакса?

— Они побоятся рисковать жизнью Гарольда. И вообще, скажите, сын мой, Эдуард, живя у нас, обещал вам корону?

— Обещал... — кивнул Вильгельм.

— Вы, а не Гарольд его кровный родственник. Разве не так?

— Так.

— И что предосудительного мы делаем, пытаясь взять то, что принадлежит вам по праву?

— Действительно, монсеньор, — вступил в разговор лорд-сенешаль. — Корона должна быть вашей. Гарольд же волен принять или не принять это требование. Но в обоих случаях он будет унижен.

— Вы оба словно сговорились! — проворчал Вильгельм.

Глава 13 ПОДЛОСТЬ

Последующие дни Вильгельм провёл в тяжких размышлениях, был холоден и отчуждён. Гарольд отметил эту перемену, но не придал ей значения, ибо был поглощён общением с братом и племянником. Однако вскоре он стал собираться в обратный путь и решил переговорить с герцогом. Тот принял его в своём покое и усадил в кресло напротив себя.

— О чём ты хотел поговорить, друг мой? — спросил Вильгельм.

— Об отъезде. Я загостился, а дела не ждут.

— Понимаю.

— Ты выказал себя настоящим другом, — с чувством произнёс Гарольд. — Я этого не забуду.

— Полно, полно.

— Полагаю, я могу забрать с собой Вальтова и Хакона?

— Хакона — можешь.

— А Вальтова? — удивился Гарольд.

Вильгельм поднял на него тяжёлый взгляд.

— Кое-что изменилось, мой друг.

— Что именно? — насторожился граф, почувствовав неладное.

Герцог молчал.

— Ну же, Вильгельм, не томи! — поторопил его Гарольд. — Что ты хотел сказать?

Норманн разжал побелевшие губы и негромко произнёс:

— Ты знаешь об обещании, которое дал мне когда-то король Эдуард?