Гарольд Храбрый

— И у нас всё не ладится? — уточнила девушка.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Соломон. — Ибо мы не живём, а боремся с жизнью.

— А на саму жизнь у нас не остаётся ни времени, ни сил, — задумчиво констатировала Гита.

— Не остаётся, моя принцесса, — согласился еврей.

Девушка пристально взглянула на него и, опустив голову, погрузилась в размышления.

— Ну хорошо, — вновь заговорила она, поднимая глаза. — Предположим, человек принял свою судьбу. Но она очень тяжела. Станет ли ему от этого легче?

— Конечно, Ваше Высочество, — убеждённо произнёс Соломон. — Он перестанет стенать, успокоится и поймёт, что ему надо что-то изменить в своей жизни. Ведь у судьбы несколько дорог.

— Значит, если нас преследуют несчастья и неудачи, если мы страдаем, то, стало быть, мы идём неверным путём? — быстро спросила Гита.

— Это так, моя госпожа, — кивнул Соломон.

— Но ведь ты говорил, что принять надо всё... Значит, надо принять и страдания.

— Надо, коль уж они свалились на нас, — подтвердил лекарь. — В жизни всякое бывает. Но при этом не следует превращать её в сплошную череду несчастий. Надобно двинуться дальше — по новому пути.

— А если человек не знает, где его путь? — с горечью произнесла принцесса.

— Тогда надо испросить помощи, — мягко ответил Соломон.

— У Создателя?

— Да, Ваше Высочество.

— И что дальше? — оживилась Гита.

— Дальше начинается самое трудное... — вздохнул еврей. — Помощь Бога нередко не соответствует тому, что мы от него ожидали.

— Хм... Значит, самое главное — научиться понимать, что тебе помогают...

— Да, моя госпожа. — Соломон улыбнулся. — Поймёшь и примешь знаки, которые даются свыше, сможешь изменить свою жизнь... Главное, решиться.

— Решиться?! — Гита вспомнила пророчество старухи.

— Решиться, — кивнул Соломон. — Выйти на новый путь. Хотя это не просто, проще плыть по течению...

— Так, так, так, — задумчиво произнесла принцесса. Она встала, прошлась по каморке, затем вернулась на место и неожиданно спросила: — Скажи, друг мой, а хотел бы ты повидать Город Бога?

— Вы имеете в виду Иерусалим? — уточнил еврей.

— Именно его.

— Конечно, хотел бы, Ваше Высочество.

— Почему бы нам не побывать там вместе?

— Это невозможно, — покачал головой Соломон. — Нам туда не добраться.

— Не добраться?

— Нет, моя госпожа.

— Наверное, ты прав. — Гита вздохнула.

Она помолчала мгновение, раздумывая над чем-то.

— Значит, говоришь не добраться?

— Ни за что... — с грустью подтвердил Соломон.

— Раз так, позови Рагнара! — приказала девушка.

Удивлённый еврей отправился за телохранителем.

Через несколько минут он и Рагнар замерли перед принцессой.

— Присаживайтесь, друзья мои, — сказала та.

Телохранитель и лекарь разместились на скамьях.

— Вот что, любезные, — начала Гита. — Я решила отправиться в Иерусалим.

— Что?! — Приближённые опешили. — Это крайне опасно! — вскричали они в один голос.

— Пусть так, но я там побываю! — стояла на своём девушка.

— Моя госпожа. В южных морях бесчинствуют пираты! — стал увещевать Соломон. — А вокруг Святой Земли рыщут сарацины!

(Еврей имел в виду турков-сельджуков, незадолго до этого вторгшихся в Малую Азию).

— Господь поможет, — улыбнулась принцесса.

Приближённые попытались спорить, но она жестом остановила их и строго произнесла:

— Вы слышали мою волю. Готовьтесь в дорогу!

«Вся в отца!» — подумал Соломон, провожая Гиту до порога.

Он дождался, пока принцесса скроется за поворотом коридора, вернулся к Рагнару и встревоженно спросил:

— Что будем делать?

— Я иду к королю, — ответил тот. — Он сможет отговорить нашу госпожу.

* * *

Увы, надежды не оправдались — принцесса была непреклонна. Впервые она воспротивилась Свену, и тому пришлось смириться. Он выделил три корабля с малой дружиной, Рагнар подготовил своих людей, и через несколько дней небольшая флотилия двинулась в путь. Как только Эльсинор исчез за кормой, Гита подошла к капитану и приказала:

— Плывём мимо франкских земель.

— Боже! — ахнул Соломон. — Моя госпожа! — вскричал он. — А если мы столкнёмся с норманнами?! Мы же решили, что поплывём мимо Гардарики!

— Так решил Свен, — уточнила Гита.

— К чему лишний риск? — поддержал друга Рагнар.

— Бог поможет... — поставила точку принцесса и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

И Бог действительно помог. Корабли благополучно миновали Пролив, обогнули франкские и испанские земли и вошли в Средиземное море. Путешественники сделали короткую остановку в Константинополе, причём принцесса пожелала остаться инкогнито. Она не хотела встречаться с саксами, служившими в варяжской императорской гвардии, эта встреча была бы слишком тяжела для неё.

После того как запасы питьевой воды и продовольствия были пополнены, корабли направились к берегам Палестины. Их конечной целью была Яффа, главные морские ворота Святой Земли.

* * *

Сделаем небольшое историческое отступление. После того как император Феодосий II в 425 году положил конец формальной автономии еврейской общины, большинство евреев покинуло Палестину. Центром иудаизма стала Вавилония. Прошло время, и персы в свою очередь стали притеснять евреев. Виной тому были, как обычно, злосчастные религиозные разногласия. Иное положение сложилось в Аравии. Тут евреи имели те же права, что и арабы. Они управлялись собственными шейхами и вели вольный образ жизни. Их политическое и идеологическое влияние было достаточно ощутимо, особенно в таких городах, как Медина. Это влияние было так сильно, что некоторые из йеменских царей принимали иудаизм. Неудивительно, что в Медине нашёл приют основатель Ислама Магомет.

Он получил образование у еврейских учителей, до поры до времени относился к ним весьма почтительно и молился, обратив лицо к Иерусалиму. Но вскоре начались религиозные гонения, и еврейской автономии в Аравии пришёл конец. Часть изгоев двинулась на запад.

Арабы же консолидировались вокруг идеи Ислама и превратились в грозную силу. Однако ни византийцы, ни персы не обратили на это внимания, ибо были поглощены борьбой за обладание восточными провинциями Римской империи. Они настолько обескровили и истощили друг друга, что не смогли оказать достойного сопротивления агрессивным магометанам. Персия пала, Византия пошатнулась, но устояла, хотя и с огромным трудом, потеряв значительную часть своих территорий.