Гарольд Храбрый

Прошло четыре века, и новый враг вступил в борьбу за передел восточных земель. Пришли турки-сельджуки. Они смяли персов, армян и арабов и вдребезги разбили имперское войско в битве при Манацкерте. Эта катастрофа произошла в 1071 году. Однако в описываемый период Палестина оставалась в стороне от военных действий, и на её земле царил относительный покой...

* * *

Паломники почти доплыли до Святой Земли. Они уже видели на горизонте её берег, но в последний момент столкнулись с тяжким препятствием — дорога к Богу не бывает простой. Невесть откуда взявшиеся пираты появились на их пути.

Разбойничий флагман стремительно сблизился с кораблём, над которым развевался стяг Уэссекса, и взял его на абордаж. Юркие полуголые арабы, истошно крича и размахивая кривыми саблями, хлынули на палубу.

Рагнар и успевшие надеть кольчуги хускерлы встретили их хладнокровно.

— Матерь Божья, Пресвятая Дева Мария, помоги! — запричитала няня.

— Тихо, Хильда! — одёрнула её принцесса.

Тем временем схватка разгоралась. Саксы работали секирами, а за их спинами бегал Соломон. Неумело, но самозабвенно орудуя пращой, он метал камни.

Уже через несколько минут пираты потеряли треть своих людей. Они поняли, что им противостоят не наёмные охранники торговых кораблей, готовые сдаться при первой опасности, а закалённые в боях воины. Их пыл стал угасать.

В этот момент с другого борта к кораблю принцессы подошли ещё две малые пиратские галеры. Получив подкрепление, морские разбойники воспряли духом.

— Иган! Прикрой госпожу! — скомандовал Рагнар.

Телохранитель и несколько хускерлов окружили принцессу, а Рагнар с остальными дружинниками образовал внешнее кольцо. Их топоры сеяли смерть, однако пиратов было слишком много. Они, как муравьи, лезли из всех щелей. Привычные к морским сражениям, они не собирались выпускать из рук добычу.

Несколько саксов пали на палубу, оставшиеся в строю отчаянно отбивались, но их силы были не беспредельны и стали иссякать. А помощи ждать было неоткуда. Датские корабли, окружённые пиратскими галерами, не могли к ним пробиться. Ощущение безысходности охватило бойцов, и вдруг за их спинами зазвучала песня — это принцесса запела одну из старинных боевых баллад.

— Эгей, братья! — вскричал Рагнар. — С нами дочь Гарольда! Вы хотите отдать её этим псам?! Вы забыли Гастингс?!

Дружинники воспряли: воспоминание о Гастингсе удесятерило их силы. Они отшвырнули щиты и, подняв топоры, с диким рёвом кинулись на противника. Пираты дрогнули и подались к бортам. Растерявшись, они сбились в плотные массы, что было на руку оборонявшимся. Саксы рубились с такой бешеной яростью, словно им противостояли норманны. .

Чтоб спасти положение, предводитель разбойников бросился на Рагнара, но в этот момент камень, пущенный Соломоном, случайно угодил ему в лоб. Пират схватился за рассечённое лицо и, превозмогая боль, отдал приказ об отходе.

Арабы покинули корабль с той же быстротой, с какой появились на нём. Они обрубили абордажные верёвки и торопливо заработали вёслами. Рагнар хотел было направить корабль на помощь датчанам, но этого не потребовалось — пиратская флотилия отступила и там. Сакс проводил корабли противника хмурым взглядом, вытер лезвие топора и направился к принцессе.

— Моя госпожа, — обратился он к ней. — А ведь вы спасли нас от верной гибели.

— Пустое, друг мой, — покачала головой девушка. — Нас спас отец, а не я. Я воззвала к нему, видя, что вам не выстоять. И вдруг запела одну из его любимых баллад...

— Хм... Вот ведь как бывает... — задумчиво произнёс Рагнар.

Он хотел было что-то добавить, но ему помешали Хильда и служанки, подошедшие к Гите. Телохранитель шагнул в сторону и столкнулся с Соломоном.

— Опять ты разогнал всех врагов! — устало усмехнулся Рагнар.

— Я старался, — улыбнулся еврей. — Ты уже не молод. Тебе нельзя переутомляться.

— Спасибо, друг. Когда ты рядом, мне нечего бояться.

— Это точно, — кивнул Соломон. — Я всегда за тобой присмотрю.

— Правда, во время схватки ты чуть не выбил мне глаз, — проворчал гигант. — Да Бог с ним, остался бы второй.

— Неужели я попал в тебя? — Еврей расстроился.

— Один раз, случайно, — рассмеялся Рагнар.

— Эй, Давид и Голиаф, — шутливо прервала их диалог принцесса. — Хватит прохлаждаться. А ну-ка беритесь за дело!

Хускерлы во главе с Рагнаром стали очищать палубу, а Соломон — перевязывать раненых. Так, в хлопотах они доплыли до намеченной цели.

* * *

Яффа встретила путешественников нестерпимым зноем, шумом и вонью, доносившейся с рыбного рынка. Саксы наняли погонщиков с мулами и осликами, переночевали на кораблях, а рано утром двинулись в Иерусалим.

Гита с Рагнаром и дружинниками ехала впереди, Соломон чуть отстал. «И это земля, текущая молоком и мёдом? — озадаченно думал он, оглядывая безжизненную каменистую пустыню, лежавшую на их пути. — Это её высмотрели посланцы Моисея?.. Они не могли найти что-нибудь получше? »

Над головами путников висело раскалённое солнце. Оно жгло с такой силой, что временами принцесса была близка к обмороку. К вечеру её мучениям пришёл конец, с наступлением темноты жара спала, и можно было перевести дух. Впереди показалась небольшая пальмовая рощица.

— Сделаем остановку, моя госпожа? — спросил Рагнар.

— Конечно, друг мой, — кивнула Гита.

Пока хускерлы ставили шатры, девушка освежилась родниковой водой и устало опустилась на придорожный камень. Темнело. Саксы и даны разожгли костры и стали готовить ужин. Принцесса съела несколько маслин с кусочком вяленой рыбы и ушла в свой шатёр. Хильда уложила её на походное ложе.

Гита закрыла глаза, но сон не шёл. За пологом шатра стояла душная южная ночь, с её звёздами, запахами и странными звуками. Девушка повернулась на бок и, глядя на огонь свечи, стала вспоминать своё детство. Только под утро она забылась тревожным сном — ей снился Иерусалим.

Глава 48 ИЕРУСАЛИМ

— Вставайте, моя госпожа, а то проспите Иерусалим, — зазвучал над головой принцессы голос Хильды. Девушка потянулась и открыла глаза. Няня помогла умыться и одеться. Принцесса помолилась, съела кусок пресной лепёшки, выпила козьего молока и вышла из шатра.

— Всё готово, Рагнар? — обратилась она к телохранителю.

— Да, моя госпожа, — ответил тот. — Осталось только убрать шатры.

— Не надо их убирать, — покачала головой Гита. — Оставь датских дружинников тут. Нас будут сопровождать хускерлы.

Рагнар хотел возразить, но принцесса отвернулась и направилась к мулам, ему ничего не оставалось, как пойти вслед за ней. Небольшая кавалькада покинула лагерь и двинулась в путь. Через несколько часов путешественники приблизились к Иерусалиму и влились в вереницу христианских и мусульманских паломников, двигавшихся на богомолье.