Где я?

Сафонова попыталась подняться, но Денис ухватил её за ткань комбинезона и вернул на место.

— Есть другой способ, — словно в горячке зашептал он, — Проще и надёжней. Я должен повторить эксперимент и попытаться избавиться от червя. Помоги, Манюня! Принеси лампу и мы всё сделаем быстро…

Капитан задумалась на целую минуту. Черов приблизился, состроив просительную мордашку, сильно напоминающую кошачью из комедийного мультика.

— Это сразу снимет все вопросы, — продолжил умолять он.

— Ладно, — наконец сказала Сафонова, — Но одна принять такое решение не могу. Приведу Пешню. Почему бы и нет. Он сам хотел посмотреть на твои танцы с червями.

Перед тем, как скрыться в проломе, капитан оглянулась. Черов по-прежнему сидел в позе морально сломленного человека, согнув спину так, что лицо упиралось в колени, а руки, обхватив согнутые ноги, крепко прижимали голени к бёдрам.

Вернулась она минут через десять. Видимо, требовалось время, чтобы убедить командира в необходимости повторного эксперимента. Пешня некоторое время стоял у пролома, давая глазам привыкнуть к темноте, затем быстро прошёл к куче мебели и попытался поставить лампу на угол лежащего шкафа.

— Не здесь, командир, давай за угол.

Черов бодро вскочил и, прихватив из кучи детский стульчик, поманил за собой.

— Включай! — потребовал он, когда Ломов, установив лампу на стул, раскрыл кожух, выдвинув светильник из цилиндра, — Проверим, сработает ли иллюзия.

Ломов вдавил кнопку микрика, и вспыхнувший свет очертил на подпорченной временем и ветром кладке белый прямоугольник. Дим Димыч по-хозяйски расправил кожух, превратив его в отражатель, и провёл ладонью перед лампой. Нелепая тень пятерни с расставленными сардельками — пальцами, отобразилась на импровизированном экране. И в то же мгновение, словно вынырнув из песка, по кирпичным блокам заструились тени щупалец. Ломов быстро убрал руку.

— Начали, — скомандовал себе Черов и принялся расстёгивать зажимы шлемофона, — Помогай, Манюня.

Капитан непонимающе поглядела на только что хныкавшего бойца, сломленного судьбой, превращённого в слюнтяя и хлюпика, и, не удержавшись, выругалась.

— Ля ты крыса, Черов! Ломал тут комедию…

Ломов только крякнул и зло сплюнул на землю.

— Артист хренов! Нормально сказать нельзя было?

— Летняя ночь коротка, а с вами спорить себе дороже, — частил Черов быстро освобождаясь от инертной оболочки скафандра, — Сейчас сами увидите. Я не мог ошибиться.

— Чего увидим? Выкладывай уже все карты на стол!

— Когда я подходил к стене в прошлый раз, то посчитал все тени. Было восемь щупалец, между которыми вилось три червя. А когда вернулся, заметил, один червяк пропал. Меня тогда это сильно поразило, но я не придал особого значения. Мало ли, уплыл за линию света, прилёг на дно, обалдев от впечатлений. А сейчас, сложив всё, произошедшее за день, понял, что возвращаться домой с чуждым организмом опасно. Смертельно опасно. Если он внутри скафандра, то легко пройдёт любую санобработку.

— Ты ощущал какие-либо изменения в организме? В сознании?

— Поверь, Манюня, если бы что-то почувствовал… даже зуд в ладонях, то немедленно доложил. Я не дурак! Я и сейчас не уверен, что мне всё не почудилось. Но проверить надо. Скажи, ты поверила бы, если я завёл об этом серьёзный разговор?

— Обдолбала бы транквилизаторами и ввела в транс, — честно призналась Сафонова, — Утром погрузили бы тебя в телегу, вместе с Якобинцем, а по прибытии поместила обоих в карантин. Доволен?

— Так и знал, — усмехнулся Денис, снимая термобельё.

— Может этого делать не стоит? — опасливо спросил Ломов, намекая на нижнее бельё.

— Я должен быть уверен, что хтонь не притаилась в складках майки. Я должен быть уверен на сто процентов.

— Всё равно отправлю в карантин, — предупредила Сафонова.

— Согласен, — бодро заявил Денис, яростно размахивая руками, отгоняя мошкару и пытаясь согреться, — А теперь молчите. Попытаюсь сосредоточиться.

Черов шагнул под луч импровизированного проектора и широко разведя руки, принялся быстро шевелить пальцами. Теперь он не пытался коснуться щупалец, чтобы погладить или как-то иначе продемонстрировать дружеские чувства. Он старался показать, что всеми силами желает избавиться от чего-то, стряхнуть или исторгнуть не принадлежавшее его телу. Как стряхивают воду с пальцев, прежде чем взять полотенце.

И в какой-то момент это сработало. От тени правой руки, словно вытолкнутая гноем заноза, отделился похожий на сигару силуэт и, медленно покачиваясь, будто осенний лист в безветренную погоду, опустился на песок. Где и остался лежать, подобно листу ивы или ветлы, слегка задирая кончики вверх.

Ломов неотрывно и хладнокровно фиксировал происходящее, слегка прищурив глаза. Сафонова шептала то ли молитву, то ли заговор от хтони. Если бы девушка в этот момент перекрестилась, никто бы не удивился.

Зато ноги Черова мгновенно подогнулись и он, не очень красиво, плюхнулся на пятую точку. В объёмных памперсах что-то хлюпнуло и в наступившей тишине Денис завизжал:

— Гаси лампу!

Реакция у Дим Димыча выработалась отменная. Ещё не закончилась фраза, а палец командира уже утопил кнопку выключателя в корпус. Обрушилась непроглядная тьма, и только тактический фонарь Сафоновой, выкрученный в режим ближнего рассеянного света, не позволил сойти с ума Денису.

— У тебя получилось! — то ли удивлённо, то ли восхищённо прошептала Мария.

— Я… охренеть… Что это было? — выдавил со свистом Денис, будто ему прописали кувалдой в грудину и спёртое дыхание застряло в лёгких, — Я до конца не верил… Надеялся, что привиделось… Хотел досчитать до пятидесяти и закончить… Сектым кердык ачмари гёт аран…

— Хорош кривляться, — рявкнул Ломов, — Второй раз на твои ужимки не куплюсь. Две минуты, чтобы облачиться в защитный костюм. Время пошло!

Зубы Черова отчётливо клацнули, но он остался сидеть на песке.

— Кажись, Пешня, сейчас он не играет, — проговорила девушка и бросилась к Денису, — Подержи фонарь и дай фляжку. У него стресс. Видимо, не ожидал, что его страхи окажутся правдой.

— И что делать? Ему нужно одеться, иначе, либо мошкара заест, либо ещё какие твари придут на запах пота. Проверь памперс. Если он обделался и это пропиталось, то налип песок. Он не должен попасть внутрь скафандра.

— Не говори под руку! Ровнее держи фонарь! Сейчас введу его в транс и заставлю работать на автомате.

Сафонова достала нож и что-то нажала возле гарды. Кристалл, вправленный в навершие, вспыхнул, и две искры утонули в зрачках Дениса. Лицо приобрело отрешённое выражение.