Где я?

— Как рассвело достаточно, чтобы отличить камень от песка, они уже были, — доложил Тимофей, отвергающий военную краткость в минуты волнения. Он передал бинокль и принялся ждать, пока Ломов изучает картину.

— Значит, заняли позицию ночью, — сделал вывод командир.

— Наши действия? — осведомился Ли, продолжая контролировать свою зону ответственности. Он-то всё это уже видел, а пялиться толпой на чьё-то несчастье могут только гражданские зеваки.

— Зачем меня дёргали? Не могли по связи доложить? — проигнорировав вопрос, рявкнул на подчинённых Ломов.

— Извини, Пешня, — равнодушно сказал Ли, — Но в ваших заморочках с Нестором я и половины не понял. Он вас с Манюней ловко объегорил, заставив сделать что-то не по уставу. Вот мы и подумали, что тебе лучше увидеть всё самому. Мало ли. Может, ты ко всем доверие потерял?

— Проехали, — отрезал командир, признавая правоту азиата, — Продолжать наблюдение. Об изменениях докладывать по рации. Ситуацию надо обмозговать. До подъёма время есть.

Сказав это, он пополз обратно и, перевалившись через край плиты, немного мешковато, всё-таки возраст, спустился в помещение.

— Собаки? — спросила сообразительная заместитель командира по общим вопросам.

— Они, паскудники, — подтвердил Ломов.

Вместо того, чтобы присесть на прежнее место, он подкинул несколько досок в костёр. Затем взял автомат и вышел из схрона.

Танк дремал, привалившись спиной к стене. Забрало шлема опущено.

Пять часов назад он всё-таки успел выпить успокаивающий напиток, подчиняясь приказу «отбой». Сержант честно боролся с богом сновидений, но силы оказались неравны. Морфей в итоге победил.

Будучи дисциплинированным военным, Танк доложил о проигрыше богу, забыв предоставить оправдывающие себя аргументы. Это оценила Сафонова, предложившая сменить призора.

— В этом нет необходимости, — прекратил тогда прения командир, — Сейчас перенесём все остатки внутрь и ложись отдыхать.

Операция заняла совсем немного времени. Мебель переломали до пригодных для очага размеров и сложили в схроне. Перед зданием оставили последний шкаф, выпотрошенный изнутри, но относительно целый. Ломов решил, что при случае можно использовать его как прицеп к телеге, привязав к заднему бамперу. Наличие двух введённых в транс человек сильно усложняло отход отряда. Их придётся усадить в кузов, а труп перенести в импровизированные санки.

Выполнив подготовительную работу, Танк отказался идти спать в схрон, заявив что останется на посту до утра.

— Неразумно, — сказал Ломов, неодобрительно покачав головой. Формально, приказывать командиру призоров он не мог.

— Тебе нужен полноценный отдых. Придётся двигаться буквально бегом, чтобы до темноты успеть вернуться в Бункер.

— Не первый день служу, — успокоил Танк, — Приходилось ночевать и в местах похуже. Знаю только одно: оставлять без внимания пролом нельзя.

— Сахраб на Лестнице проконтролирует, — заверил Ломов.

— Так-то оно так, но животные существа предсказуемые. Если перед входом не будет человека, они решат, что можно приблизиться и нагадить под дверь. Я сяду у стены, задраю шлем и буду спать. У тварей создастся иллюзия, что вход охраняется, и они побоятся приближаться.

— Опасно, — предупредил командир.

— Сам сказал, что Сахраб будет наблюдать. Я исполню роль пугала на огороде.

На том и порешили.

Сейчас Дим Димыч остановился над сержантом и посмотрел на часы. До подъёма оставался час, но будущий план действий командир уже обдумал. Он схватил призора за плечо и сильно встряхнул, побуждая очнуться от чар Морфея.

Танк что-то забубнил, то ли ругаясь, то ли прося дать ему ещё пять минуточек, чтобы досмотреть сон. Командир оказался непреклонней будильника и потряс ещё раз. Если бы не мягкий подшлемник, у сержанта могло случиться сотрясение мозга.

— Подъём, Танк! — прошептал он, заметив осмысленное движение рук, которыми призор пытался отгородиться, — Форма одежды номер пять. Приготовиться к построению.

Наконец до того дошло, кто и зачем его тревожит и сержант, отстегнув крепления, поднял визор. Рассвело уже достаточно, чтобы рассмотреть слегка осоловевший взгляд, полный тревоги и непонимания. Он медленно поднялся, опираясь о стену рукой для сохранения равновесия.

Над площадью скопился туман, больше напоминающий молочную взвесь, ожидающую момента, когда песок впитает её в себя.

Ломов, оставив сержанта приходить в сознание, сделал контрольный обход здания.

Прежде всего его интересовали следы, хорошо видимые на песке. Это на лугу, парковом газоне или лесной подстилке трудно обнаружить отпечатки. Песок, как и девственный снег, враг любого диверсанта. Следы чужого присутствия не скроешь, не заметёшь веником или метёлкой. Лучшей контрольно-следовой полосы сложно придумать.

Завершив обход, командир оценил состояние взъерошенного от внезапного пробуждения сержанта.

— Давай, оживай, — мягко, почти по-отечески, сказал Дим Димыч, — Манюня тебя взбодрит каким-нибудь экстрактом кофеина с финлепсином, а сейчас помоги затащить шкаф в помещение. Думаю, боком он в щель пролезет.

— Зачем? — не понял Танк, — Решили же использовать его в качестве прицепа.

— Молодец! — похвалил Ломов, — Память возвращается. У нас некоторые изменения. Заносим шкаф и используем его в качестве стола для чистки оружия. Потом будишь своих ребят, и они чистят свои автоматы, а также дробовики цыплят. Сам понимаешь, что доверить это учёным не могу. Напортачат.

— Всё так плохо?

— Да, Танк. Собаки перекрыли нам путь отхода. Скорее всего придётся прорываться с боем. Поэтому оружие должно быть в идеальном состоянии. Понятно?

— Так точно, — ответил сержант, но по его лицу Ломов не смог определить эмоциональное состояние призора.

Скорее всего, тот находился в состоянии глубокого размышления. Всё-таки перед разведчиками и призорами изначально ставились разные задачи. Одни должны прокладывать безопасный маршрут и вести наблюдение за внешним периметром, а вторые никуда не влезать и сосредоточиться на персональной охране горстки учёных.

Шкаф был скорее неудобный для хвата и перемещения, чем тяжёлый. Кое-как удалось протиснуть его внутрь, и тут же Сафонова постелила сверху промасленную бумагу из БК-ящика. Затем подала Танку упаковку влажных салфеток, с тонизирующим эффектом, и тюбик для полоскания рта. Сержант намёк понял и отправился будить своих ребят.

Дмитрий Дмитриевич, по-хозяйски осмотрев полученную конструкцию, подбросил в огонь остатки дров для яркости и сел, принявшись разбирать свой автомат. Сафонова последовала его примеру. Минут через пять подтянулись Танк с подчинёнными. Места хватило для троих. Танк и Домкрат развернули на полу спальники Черова и Якобинца, решив использовать их в качестве ковриков, чтобы в детали не попадали пыль и песок.