Генерал Империи

– Что? Хм. Максим Иванович мне нужен ваш совет. Недавно мне попалась фраза на одном древнем языке, и я хотел бы найти ее перевод. Очень уж любопытно. Знающие люди сказали, что вы в курсе.

– Эти люди были хорошими?

– Безусловно, – ответил Керенский, нервно дернув подбородком.

– Насколько мне известно, Александр Федорович, я не лингвист и вряд ли вам помогу.

– Аш назг дурбатулюк… – начал говорить Керенский, озвучив формулу кольца Всевластья. – Вы, насколько я знаю, однажды употребили эту фразу, сказав, что это древнее проклятье. Что оно значит?

– Полагаю, вас не устроит версия: «Я все придумал по пьяни?» – С довольно мерзкой ухмылкой поинтересовался Меншиков, которому этот разговор совсем не нравился.

– Не устроит, – холодно и явно проскакивающим раздражением ответил Керенский. Прошел к шкафу. Открыл его. Достал бутылку виски и стакан. Один. Себе. Кое-как выдернул пробку и чуть трясущимися руками, постукивая по бортику стакана, налил «живительной влаги». С четверть емкости. А потом одним махом влил в себя.

– Занюхивать будете? – Со все тем же полным отвращения выражением на лице спросил Максим, отмечая отсутствие в кабинете закусок. Керенский дернулся как оплеухи и слегка осоловевшими глазами уставился на нашего героя.

– Как эта фраза переводится?

– Как вам угодно. Хотите так, а хотите – этак.

– Не юродствуйте! Вы же знаете смысл этих слов! Почему вы не хотите их перевести? Они несут какую-то угрозу? Или как это понимать? – Взвился Керенский.

– У древних высказываний много вариантов перевода. Далеко не все из того, что имел в виду автор фразы, могут услышать и понять окружающие. И тем более, далекие потомки. Такие фразы как ребус, головоломка. Их истинный смысл открывается лишь тогда, когда становиться уже слишком поздно.

– И все же, я прошу вас удовлетворить мое любопытство.

Максим как можно более приторно улыбнулся и произнес:

– Одно кольцо – чтобы всех отыскать, воедино созвать и единой волей сковать.

– И что это значит? – Как-то опешил Керенский. – Это совсем не похоже на проклятье.

– Не похоже. Но этот перевод краткий и лишен многих смыслов. Древний язык полон образов и сложных смыслов, которым не подобрать аналогов в русском языке. А если долго и подробно описывать, то нормальный перевод, требует пояснения в виде лекции. И ее не уложить меньше, чем в пару часов, что, как вы понимаете, даст понимание очень смутное и приблизительное. Там один контекст, произнесения достоит многих дней повествования. А без него смысл фразы просто не понять, даже если я вам переведу каждое слово и дам исчерпывающую картину смыслов, несущихся им как вообще, так и в текущей ситуации.

– Допустим… допустим, – покачав головой, произнес Керенский. – Но к чему вы произнесли это проклятье?

– Просто так, – пожав плечами, произнес Меншиков. – Вспомнилось отчего. Это просто старая легенда. Я вообще не понимаю, чем правителя, пусть и временного, России, заинтересовала эта мелочь.

– Что это за легенда? – С нажимом произнес Александр Федорович.

– Обычная. Таких сотни, если не тысячи. В стародавние времена один … хм… человек захотел власти. Ради чего он разрушил мир и единство в целой стране. Стравил брата с братом, подло убив их отца. И, пользуясь этим раздором, добился своего.

– На что вы намекаете? – Напрягся глава Временного правительства.

– Я просто кратко пересказываю вам легенду, – нагло скалясь в лицо Керенскому, ответил Максим. – Вы же сами просили.

– И чем все закончилось? – Недовольно пробурчал его собеседник.

– Он победил. Почти. Но в самый последний момент все пошло не так. Вступая в это противостояние, он просто не знал, что у него нет ни единого шанса. Но разве это что меняло и кого-то оправдывало?

– Максим Иванович! – Воскликнул Керенский, вскинувшись, прекрасно понимая, что его собеседник намекает ему на него самого. Во всяком случае, эксцентричность Керенского не позволяла смотреть на вопрос отвлеченно.

– А что вам не нравится, Александр Федорович? Вы хотели получить ответы, а получили новые загадки. С прошлым всегда так. Поясню. В любой игре, всегда есть хищник, и всегда есть жертва. Вся хитрость вовремя осознать, что ты стал вторым, и сделаться первым. Тот деятель прошлого в какой-то момент слишком уверился в своем превосходстве. Потерял чувство реальности. И закончилось все это очень печально. Для него. Он, конечно, смог сбежать, но потерял всех своих союзников, воинов, земли и даже тело…

– Как можно сбежать, лишившись тела?! – Перебил Максима Керенский. – Впрочем, не важно… Древние легенды слишком поросли мхом. Не стоило их ворошить. Я вас больше не задерживаю. Я благодарен вам, что вы утолили мое любопытство.

– Надеюсь и вы утолите мое.

– Максим Иванович, я ужасно устал, – демонстративно глянув на часы, стоявшие в комнате, произнес Александр Федорович. – Давайте продолжил разговор позже, завтра, – нервно буркнул глава Временного правительства и, видя, что Меншиков не собирается вставать и уходить, вышел сам. Просто вылетел из кабинета.

Немного помедлив, Максим встал и медленно, никуда не спеша, покинул эту комнату. Керенского нигде не было видно. Он исчез. Как сквозь землю провалился. Поэтому наш герой поехал к себе на Елагин остров. Зря что ли ему там старый дворец еще Николай II подарил?

Ему было очевидно из их разговора, что Керенский принимал решение о том, как лучше поступить. Он колебался. Он надеялся на то, что с Меншиковым, возможно, удастся договориться. Но, не смог этого сделать. Поэтому решился на ожидаемый поступок. На покушение. И, совершенно очевидно, что оно должно было случиться в самое ближайшее время, иначе бы Керенский не обещал продолжить разговор завтра. Поэтому, на всякий случай, наш герой проложил до Елагина острова наиболее неожиданный маршрут, заехав туда с Выборгской стороны. На всякий случай. Вдруг засада? Это вряд ли что-то поменяло бы, но даже в такой малости напакостить своему супостату было приятно.

Глава 7

1916 год, 4–5 августа, Петроград

Раннее утро.

– Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город… – тихо произнес Меншиков и отхлебнул еще вина. Ночь приближалась к концу, а Керенский еще не сделал своего хода. Странно.

Желание покурить у него стало нестерпимым. Но попадаться на нарушении обета очень не хотелось. Поэтому, прихватив пачку папирос, спички и еще одну непочатую бутылку красного брюта, Меншиков отправился в лесопарк, что раскинулся на острове. Дикий и неухоженный. Но тем лучше. Меньше глаз.

Одеваться не требовалось, так как Максим сидел в мундире после приема. Только пуговицы расстегнул. Переодеваться было лень. Поэтому он накинул дождевик с большим, глубоким капюшоном. Погасил свет. И тихонько вышел. Так, чтобы не попасться на глаза слугам, направившись через черный ход. Проскользнув мимо возможных взглядов, он вышел на свежий воздух. Такой желанный. Такой благостный. Балтийское море порадовало его приятным морским призом, что для человека подшофе всегда в радость.

Но только Максим удалился в гущу леса, как во дворце прогремел взрыв. А потом начался пожар. Удивительно сильный. Слишком сильный для того, чтобы быть естественным. Там явно что-то крайне горючее и, вероятно, жидкое полыхнуло. Керосин или бензин, или что-то подобное. Все выглядело так, будто заговорщики ждали, когда Меншиков погасит уже свет и уснет, опасаясь что-то делать при нем бодрствующем. Он слишком часто выходил живым из, казалось бы, безнадежных ситуаций. Так что рисковать они не решились.