Генерал Раевский

— Разрешите доложить: приказание ваше выполнено, — отрапортовал Журин. Его уставшее лицо светилось. — Капитана схватили! Насилу приволокли.

— Как же получилось?

— Сноровка помогла: подобрались поближе, прошли французские посты — и схватили. Вы же приказывали взять офицера...

На допросе пленный поведал, что его взяли, когда он на минуту вышел из дома. А дом находился в середине расположения батальона. Непонятно только, как удалось его схватить.

Пленного поспешили доставить к Багратиону. Князь сам допрашивал его. Переводчиком был Николай Николаевич.

— Прежде спросите, кто он таков, из какого полка, кто начальник?

Офицер ответил, что он капитан Жюно и что его полк входит в корпус, которым командует маршал Мортье. Корпус собирался с утра выступить в сторону Ландсбрега.

— Зачем? — насторожился Багратион.

— Чтобы продолжить путь к крепости Кёнигсберг.

Багратион потребовал карту, взглянул на неё и отложил.

— Что ему ещё известно? Справляйтесь даже о мелочах.

Но капитан сообщил совсем не новость: вместе с корпусом Мортье туда же направляется и корпус Даву.

— Немедля отправьте француза к главнокомандующему Беннигсену, — распорядился Багратион.

Когда пленного увели, он, глядя на карту, сказал:

— Нужно решительно наступать! Тогда удар придётся как раз по тылу неприятеля. Вот случай, о котором можно лишь мечтать!.. Впрочем, Беннигсен не решится на такой шаг. Суворов не упустил бы шанса.

Всё так и получилось, как предполагал Багратион. Вместо того чтобы атаковать, Беннигсен приказал отступить.

— Необходимо сосредоточить там все наши силы! — объяснил он свой манёвр.

Первым помчался к городу отряд гвардейской кавалерии генерала Кологривова. В авангарде отряда был лейб-казачий полк.

Когда лазутчики донесли, что русская армия вдруг поднялась и двинулась к Фридлянду, жаждавший генерального сражения Наполеон воспрянул духом и велел тотчас повернуть туда все корпуса.

В это время во Фридлянде находился поручик Каменов. При нём имелось двадцать пять казаков и столько же егерей. Это была команда, прибывшая на армейский склад за продуктами.

Получив и погрузив в обоз продукты, команда двинулась из Фридлянда в дивизию. Но на полпути их догнал егерь:

— Французы в городе! Мост норовят сжечь!

— Во Фридлянде? — не поверил Каменов. — Сколько же их?

— Да сотни две будет.

Не раздумывая, поручик повернул назад. Увидев у моста неприятельских солдат, он атаковал их и отбросил прочь. Казаки и егеря удерживали мост, пока не подоспела подмога.

Русские войска заняли оборонительные позиции на западном берегу Алле, оставив Фридлянд в недалёком тылу. Очертаниями рубеж обороны напоминал дугу, концы которой упирались в реку. Глубокий овраг разделял войска на два крыла: северное и южное. В южном находились главные силы армии, которыми командовал Багратион, там же была и егерская бригада Раевского.

Против корпуса Багратиона сосредоточились корпуса Нея, Виктора и Дюпона, конница Лотур-Мобура. Замысел Наполеона был прост: ударом своих главных сил прорвать на южном участке позиции русских войск, ворваться в город, а потом выйти им в тыл.

Сражение продолжалось весь день, упорное, ожесточённое, кровопролитное. В нём трудно было отдать предпочтение какой-либо стороне. Особенно активно действовали егеря генерала Раевского и подчинённый ему казачий полк. Но на исходе долгого дня французский генерал Сенармон сосредоточил против южного крыла тридцатишестипушечную батарею.

Картечь рвала русских защитников, образовывала в их рядах бреши, но эти бреши тотчас затягивались подходящими из глубины резервами, которые отражали атаки врага.

Когда французам всё же удалось ворваться в расположение русских войск, Багратион повёл на них Московский полк. Дорогой ценой полк сумел оттеснить неприятеля от моста. Однако силы были неравны. К тому же в бой вступила бывшая до того в резерве гвардия маршала Мортье.

Сгущались сумерки, но сражение не прекращалось. Прижатые к реке русские полки дрались с остервенением. В их рядах находились Багратион, Ермолов, Раевский.

Решив разделаться с горсткой храбрецов, на них поскакали закованные в латы кирасиры. Но на помощь подоспели казаки. Действуя пиками, они били всадников по шлемам, сбрасывали их, тяжёлых и неповоротливых, с коней.

Русская армия потеряла в сражении около десяти тысяч человек, французы — двенадцать.

Несмотря на поражение, русские войска показали в этом деле мужество, стойкость и отвагу. Один из английских наблюдателей доносил своему правительству: «Мне недостаёт слов описать храбрость русских войск. Они победили бы, если б только одно мужество могло доставить победу. Офицеры и солдаты исполняли свой долг самым благородным образом. В полной мере они заслужили похвалы и удивление каждого, кто видел Фридляндское сражение».

А потом был отход армии к Тильзиту, и бригада Раевского находилась в арьергарде, отражая многочисленные атаки конницы Мюрата.

В ночь на 7 июня русская армия перешла Неман. Едва арьергард ступил на правый берег, как мост запылал. Французские конники бросились было к нему, но не смогли проскакать через огненную завесу.

Позже, когда в Тильзите было подписано перемирие и французские военачальники встретились с русскими, маршал Мюрат похвастался, что он был в числе первых вышедших к Неману:

— Я даже попытался пронестись по мосту через огонь.

— А жаль, что этого не случилось, — посочувствовал ему генерал Раевский. — Мы бы имели лишнего пленника.

Тильзит

До последнего времени Неман считали рекой мира. Пять лет назад после завершения Русско-прусско-французской войны на реке был заключён мир. Русская армия тогда сражалась в союзе с Пруссией против Франции. Война для союзников сложилась неудачно, в жестоких сражениях у Прейсиш-Эйлау, Веллау, Гутштадта, Фридлянда они потерпели поражение. Когда войска подошли к Неману, Наполеон вдруг предложил заключить мир. Александр — император российский — и прусский король выразили согласие.

Местом заключения мира был избран приграничный Тильзит. Наполеон пожелал придать этому событию необычайную торжественность, которая подчёркивала бы могущество европейского владыки.

Так как граница проходила посередине реки, он приказал соорудить на Немане плот с двумя павильонами из белого полотна. Больший павильон с коврами и роскошью предназначался для монархов, меньший — для их свиты. На фронтонах павильонов были выведены огромные буквы: А — со стороны России, N — со стороны Тильзита, где находились французы. Вензель прусского короля Фридриха Вильгельма отсутствовал.