Генерал Раевский
Шрифт:
Вскоре отряд Платова ввязался в бой с польскими кавалеристами у селения Романово. Поляки понесли значительные потери. Поле и дорога были усеяны вражескими телами. В плен было взято семнадцать офицеров, более трёхсот пятидесяти нижних чинов.
В конце июня генерал Барклай-де-Толли принял решение миновать так называемый Дрисский лагерь и продолжить отход к Витебску. Преследуемая войсками Мюрата и Нея, 1-я армия всё далее и далее отходила от маршрута 2-й армии.
С потерей Минска армия Багратиона могла идти лишь на Бобруйск, и 5 июля она достигла этого города.
После поступления отряда
И тут на имя атамана Платова поступило распоряжение главнокомандующего 1-й армией генерала Барклая о незамедлительном поступлении казачьего отряда в состав 1-й армии.
Несуразность данного приказа не вызывала сомнения. Но Барклай был не только главнокомандующим 1-й армией, он был ещё и военным министром. Его приказ не мог быть невыполненным.
Багратион не выдержал.
— Пишите мой ответ военному министру, — велел он начальнику штаба 2-й армии генералу Сен-При. — «Обстановка вынуждает задержать при вверенной мне армии донские войска до моего повеления. Багратион».
Не скрывая удивления, Сен-При покачал головой.
— Письмо незамедлительно направить в штаб генерала Барклая, — распорядился Багратион. — А вам, Матвей Иванович, приказываю оставаться на месте.
Французскому корпусу маршала Даву удалось овладеть Могилёвом, где находилась главная переправа через Днепр. Другая переправа была южнее по реке, у Нового Быхова, там проходил маршрут 2-й армии. Чтобы воспользоваться ею, нужно было задержать французские войска маршала Даву в Могилёве. Тогда, переправившись через Днепр у Нового Быхова, войска армии Багратиона могли бы выйти к Смоленску и там соединиться с войсками 1-й армии.
7-му корпусу генерала Раевского было приказано занять оборону южнее Могилёва и своими действиями внушить французскому маршалу ложное представление, что здесь русские войска намерены дать решительное сражение. В подтверждение к южным подступам к Могилёву была выдвинута гренадерская дивизия генерала Воронцова.
Был инсценирован побег взятого ранее в плен французского майора, которому удалось услышать отдаваемое распоряжение одного из русских генералов на разгром у Могилёва войск Даву.
Тщеславный французский маршал решил выждать, чтобы в ближайший день окончательно разгромить у Могилёва русских, которых он преследовал около трёх недель.
У Смоленска
Около семи часов 11 июня авангард 7-го пехотного корпуса в составе 6-го и 42-го егерских полков решительно атаковал французские позиции у небольшой речушки Салтановки. Отбросив неприятельские сторожевые посты, егеря прорвались к мосту. За ним виднелись недалёкие избы деревни Салтановки.
— Вперёд, братцы! — призывал солдат к броску командир полка Глебов.
Однако преодолеть небольшое простреливаемое ружейным огнём и артиллерии пространство было непросто. Кроме того, находившийся у деревни французский батальон перешёл в контратаку против горстки смельчаков и отбросил их за реку.
Наблюдая за этой ожесточённой схваткой, генерал Раевский понял,
что у противника здесь имеются значительные силы и одолеть их нелегко. Более того, противник наверняка предпримет атаку против правого фланга корпуса и может, обойдя его, прорваться в тыл. К тому же было видно, что французские войска сосредоточиваются и слева, у деревни Фатово, где ведут бой части 26-й пехотной дивизии генерала Паскевича.Примчался адъютант от генерала Багратиона.
— Командующий требует донести ему обстановку.
— Передайте: «Неприятель остановился за рекой... Место у него крепкое. Я послал Паскевича, приказал обойти французов, а сам с Богом, грудью!»
По многим описаниям и документальным источникам бой у Салтановки происходил так.
По принятому генералом Раевским решению 26-й пехотной дивизии надлежало совершить по узкой лесной тропинке манёвр в сторону деревни Фатово и атаковать находившиеся там французские войска. Начало этой атаки должно было служить сигналом для перехода в наступление главных сил 7-го пехотного корпуса.
Дивизия вышла на задание одной колонной, имея впереди пехоты три артиллерийские батареи и в замыкании кавалерию. При подходе к деревне Фатово в лесу головные батальоны столкнулись с батальоном 85-го полка противника. Этот батальон предназначался для внезапного удара во фланг выдвигавшихся частей русских.
Обнаружив неприятеля, егеря открыли по нему залповый огонь из ружей, ударили также орудия. Французы в панике бежали. Но им на помощь подоспел батальон из 108-го полка. Оба подразделения залегли на южной окраине деревни Фатово.
В голове выдвигавшейся русской дивизии были подразделения Орловского и Нижегородского полков. Генерал Паскевич приказал им с ходу атаковать залёгшую неприятельскую цепь. Находившиеся в колонне двенадцать орудий спешно заняли огневые позиции и открыли по врагу ураганный огонь.
Скрытые французские резервы вынуждены были перейти в контратаку. Завязалась рукопашная схватка...
В это время обострилась обстановка в полосе наступления корпуса Раевского. Против Смоленского полка, одного из лучших в корпусе, противник сосредоточил превосходящие силы. Произошло кровопролитное сражение.
Решительный и опытный генерал понял, что наступил тот момент, который определяет исход схватки, и он оказался в гуще сражающихся.
— Всем за мной! — скомандовал он.
— А нам где быть? — вдруг вырос перед ним его старший сын — шестнадцатилетний Александр.
Рядом стоял и второй сын — одиннадцатилетний Николай.
— Быть со мной! Не отставать ни на шаг!
Так и пошли они в атаку впереди Смоленского полка. Их догнал прапорщик, державший древко развёрнутого полкового знамени.
— Позвольте мне взять знамя? — попросил его Александр.
— Не отставайте, поручик, от генерала! — ответил тот юному воину. — Я и сам готов умереть со святыней.
После схватки Николай Николаевич спросил у младшего сына, Николая:
— Знаешь ли ты, зачем я водил тебя против неприятеля?
— Знаю, папа: для того, чтобы мы погибли вместе, — ответил Николенька.
От захваченных во время боя пленных Раевский узнал, что под Салтановкой маршал Даву сосредоточил до пяти дивизий, однако добиться успеха не смог.