Герой

Палец главы Тайной канцелярии замер.

— Вижу. А дальше?

— Дальше наша территория заканчивается, — вздохнул Нечаев, после чего мощной затяжкой докурил сигарету, с трудом пристроил окурок в одну из переполненных пепельниц и снова закурил. — Будете?

— Нет, спасибо, — я критическим взглядом оглядел кабинет. — Здесь уже столько сигаретного дыма, что я, считайте, курю вместе с вами.

Пожав плечами, Нечаев сунул предложенную мне сигарету обратно в серебристый портсигар и снова склонился над картой.

— Но, несмотря на отсутствие наших устройств на территории соседних государств, мы можем предположить, куда именно движется Великий Полоз, — пожелтевший от непрерывного курения палец Нечаева замер в очередной точке. В этот раз синей.

— Париж, — прочитал я название города. — И зачем ему туда? Посмотреть на достопримечательности?

Эту шутку Нечаев понял и даже едва заметно усмехнулся, после чего покачал головой.

— Видите ли, граф, по имеющейся у меня информации, Франция, почитайте, столица полозов, извергов и им подобных. Вам же известно о том, что там случилась революция, названная ими великой?

— В общих чертах, — мне пришлось немного покривить душой, чтобы не показаться собеседнику неучем. Знания об этом событии я имел весьма посредственные. Они основывались на смутных и обрывчатых воспоминаниях школьной программы и паре фильмов: один про Наполеона, а другой про пугающего французов зверя, коего считали волком.

Второй фильм, кстати, был довольно неплох. Увы, но пересмотреть его у меня уже не получится, да и не до этого теперь.

— Мы, — Нечаев не потрудился просветить меня, о ком именно он говорит, — считаем, что во время этой революции к власти и пришли полозы. Более того, ее начали с их легкой подачи. По крайней мере, у меня имеются рапорты солдат, где упоминаются почти утратившие человеческий облик существа.

— И зачем все это полозам?

— Управители, — пояснил Нечаев, — полозы все еще не могут создавать таких, как вы. А король Франции Людовик мог править драгуном. Более того, он был достаточно умен, чтобы не подпускать советников слишком близко и править своей головой. Жаль, сохранить ее на плечах у него не получилось, как и у его супруги — королевы Марии Антуанетты.

— Их казнили, — это я помнил.

— Гильотинировали, — Нечаев скривился. — Французы отчего-то предпочитают это слово. Но, как по мне, суть не меняется. Революционеры добились своего и избавились от всех законных претендентов на престол. Дальше они уверенно вербовали в секту значимых государственных деятелей, а от тех, кто не захотел предавать свою Родину — избавились. Так, в результате еще одного государственного переворота, к власти пришел наш с вами общий знакомый.

— Наполеон, — имя нынешнего правителя Франции сорвалось с моих губ, словно ругательство.

— Именно, — менторским тоном продолжил Нечаев. Сейчас он выглядел и говорил так, как преподаватель, который наконец-то подходил к завершению сложной лекции и готовился сделать финальный вывод. — Бонапарт прежде служил артиллеристом и никогда не имел дара управителя.

— Считаете, что сейчас Францией правит копия?

— Копия, изверг, сектант — разве это имеет значение? — Нечаев оторвал взгляд от карты и посмотрел мне в глаза. — Это враг нашей Родины. Как его не назови — врагом он и останется. На руках Бонапарта слишком много крови, чтобы простить ему все злодеяния. Мне плевать, какими целями он руководствовался. Он посмел посягнуть на суверенитет Российской империи, а посему, как и всякий захватчик, должен быть уничтожен.

— Кто к нам с мечом войдет, от меча и погибнет, — процитировал я знаменитые слова Александра Невского из старого фильма, который смотрел еще мальчишкой. Мысли о том, что собеседнику теперь кажется, будто это мои слова, заставили меня испытать укол совести за беззастенчивое присвоение чужой фразы.

— Хорошо сказано, — оценил Нечаев, который, естественно, этого фильма не смотрел. — Но есть и другое изречение: «Qui gladio ferit, gladio perit» — кто воюет мечом, от меча и погибнет, — добавил глава Тайной канцелярии. — Так что бросаться в бой очертя голову нам нельзя.

Фраза мне понравилась, и я одними губами повторил услышанные слова, чтобы лучше их запомнить. Нечаев между тем продолжал:

— Нам удалось истощить ресурсы противника. Дочь Великого Полоза подтверждает, что змеев поблизости почти не осталось, а те, что есть, движутся следом за своим создателем.

— Злата считает, что они хотят устроить новое большое гнездо, чтобы быстрее расплодиться, — вспомнил я наш недавний разговор, который проходил в этом же самом кабинете три дня назад.

— Там-то мы их и уничтожим. — Нечаев снова ткнул пальцем в обозначение Парижа на карте. — Всех до единого, вместе с личинками. Убьем большую часть, остальных рассеем и выследим по одному.

— Зимой они малоактивны и неохотно выползают наверх, — напомнил я Петру, обдумывая его слова. Признаться, подобный план приходил в голову и мне, но у него имелся один весомый недостаток. — Злата сможет их выманить, но сначала нужно избавиться от Великого Полоза. И это проблема.

— Если соберем все силы в кулак и ударим, то сможем победить. — Голос Нечаева источал уверенность.

— Погибнут тысячи, — предостерег я главу Тайной канцелярии, уже зная, что тот ответит.

— Но цель стоит того. — Петр выпрямился и расправил плечи. — Решение уже принято нашим государем. Вскоре Кутузов начнет собирать войска для выдвижения на Париж.

Я никогда не любил тянуть и откладывать дела на потом, поэтому с готовностью произнес:

— В таком случае, прошу, чтобы меня приписали к полку драгунов герцога Вюртембергского.

— Вынужден отказать, — Нечаев отправил новый окурок в пепельницу. В этот раз тот не удержался и упал прямо на стол. Глава тайной канцелярии проигнорировал этот момент и достал из портсигара последнюю сигарету.

— Что?! — услышанное меня неприятно удивило. — Почему?

— Понимаете ли, граф, — мой собеседник закурил и выпустил к потолку аккуратное кольцо сигаретного дыма. — Напоминает Уробороса, не находите? — он задумчиво следил за тем, как дым рассеивается. — Змея, пожирающего самого себя…

— Вы не ответили на мой вопрос, — с нажимом напомнил я.

— К сожалению, — невозмутимо продолжил Нечаев, — наш Уроборос сам себя не пожрет. Его придется убить. Для этого-то мне и понадобитесь вы. Лишь воронёные драгуны способны хоть что-то противопоставить этой твари.

— И много у вас таких, как Чернобог? — насколько я знал, проклятые боевые доспехи считались настоящей редкостью во всем мире, а не только в Российской империи. Лично я знал лишь о двух — моем и драгуне Распутина.

— Меньше, чем хотелось бы. — Признал Нечаев. — Но все они последуют за вами в бой. Даю слово.

— За мной? — я опешил. — Вы хотите, чтобы я командовал?

— Именно. И хочу этого не только я, но и сам Александр Павлович.

Если на том настаивал сам Император, то отказаться у меня права не было.

— А что же Распутин?

Нечаев прочистил горло:

— При всем уважении к Григорию Ефимовичу, он слишком долго занимался обучением других. Кроме того, как нам с вами известно, у него случаются припадки гнева, что ставит под сомнение его способность адекватно реагировать на происходящее.