Гидроудар

Он кивнул на лежавшее неподалеку тело мародера.

— Я немного по-бенгальски понимаю, — вступил в разговор худой длинный парень с перевязанной рукой, — так из их разговоров было понятно, что на совести… этих — десятки трупов.

— Все нормально! — похлопал его по плечу Саныч. — Теперь их земные проблемы закончились.

Освобожденные специалисты словно еще не верили своему счастью. По их внешнему виду было понятно, что обращение с ними было далеким от «вежливости». Всех украшали синяки и кровоподтеки, а с троих мародеры даже сняли обувь.

Выйдя к противоположному берегу, десантники увидели показавшийся впереди катер.

— «Выплывают расписные Стеньки Разина челны», — прокомментировал Саныч появление группы Чижова.

— Убью! — пробормотал Батяня, думая о другом.

— Ты о Беляеве?

— О нем, родимом…

Глава 29

Баржа Чжанга с самого начала никак не была предназначена для увеселительных прогулок по речной глади, поэтому внешний вид ее роскошью не отличался. Снаружи это была обычная посудина такого плана — грязная и ободранная. В трюме, куда «разместили» русских пленников, атмосфера была мрачной. Этому способствовало и нахождение здесь в данный момент самого хозяина.

Построенные у стены пленники наблюдали, как перед ними прохаживается ворвавшийся сюда несколько минут назад Чжанг. Мафиози был вне себя от ярости.

— Я клянусь, что прикончу эту стерву! Куда бы она ни скрылась, хоть на дно морское — это ей не поможет! — брызгая слюной, заявлял он.

В голове у Чжанга все смешалось. Ведь все, ради чего он жил — его сын, Чжао, лежал теперь мертвым. И хуже всего то, что погиб он от руки какой-то презренной шлюхи, недостойной даже смотреть ему в глаза. Разум Чжанга мутился от осознания непоправимости произошедшего.

— Я перегрызу ей горло, я вырежу ей сердце! — Проклятия и угрозы гулко наполняли душное помещение трюма.

— Смотрю я на него — ведь и правда перегрызет горло-то, не побрезгует, — вполголоса сказал Сигачев стоявшему рядом Василию.

— Так ведь сын, не пустое место, — еле слышно ответил тот, — и у злодеев чувства имеются.

— Молчать! — приблизилась к ним багровая физиономия Чжанга. — Вам кто вякать позволил?

Охранники, словно по команде, дружно передернули затворы автоматов.

«А ведь пристрелят, и глазом не моргнут, — пронеслось в голове у Левченко, — для них жизнь человеческая бесценна. В том смысле, что никакой ценности не имеет».

В другое время он посмеялся бы над этой невольно сложившейся «философской» мыслью, но сейчас было не до того. Уж слишком грозно выглядела вся эта компания, стоявшая напротив. В глазах охранников не было видно ничего человеческого — роботы, которые выполнят любой приказ. Если будет надо хозяину — зарежут, расстреляют, утопят…

— Вам тоже не поздоровится! — продолжал Чжанг, обращаясь к русским пленникам. — Плевать мне на выкуп. Я знаю, это кто-то из вас подучил эту суку убить моего сына!

«Вот те на, — хмыкнул Разгуляев, — уж в чем, а в этом деле мы никаким боком не замешаны. Хотя, конечно, такого отморозка, как твой сынок, давно пора было отправить на тот свет».

— Каждого второго прикончу! — неистовствовал мафиози.

Все это напоминало какую-то плохую комедию, если бы не было правдой.

В этот момент в нагрудном кармане Чжанга выдал мелодию мобильник. Вынужденный прекратить свои словоизлияния, китаец извлек телефон.

— Слушаю. Да, конечно, — дальнейший тон Воу демонстрировал, что ему удалось взять себя в руки.

— Как он себя обуздал-то, — ухмыльнулся Сигачев, — чудо-человек, да и только. Никаких эмоций по поводу гибели сына.

— Принцип простой: ничего личного. Только бизнес, — в тон ему негромко ответил Разгуляев.

В этом всем для россиян был один совсем небольшой плюс — накал в настроении китайца, уже доходивший до опасных градусов, вынужденно снизился.

Разговор Чжанга продолжался и, похоже, касался каких-то денежных вопросов.

— Да, задаток только наличкой, и только из ваших рук… — говорил он. — Я просто хочу подстраховаться. Значит, так и решим.

Договорившись о встрече, Чжанг задумчиво повертел телефон в руках, затем окинул взглядом пленников. Те уж было приготовились получить новую порцию проклятий и угроз. Но неожиданно оказалось, что после разговора грозный Воу поостыл.

— Ладно, с вами мы еще позже поговорим, — низким голосом произнес китаец, — но смотрите мне, чтобы без всяких сюрпризов. А то ведь рыбы в реке много, причем голодной…

Круто развернувшись, он потопал к выходу. За ним потянулись и охранники. Когда дверь, отделявшая пленников от внешнего мира, с лязгом захлопнулась, они вздохнули с облегчением.

— Вот ведь странно, — произнес, ни к кому конкретно не обращаясь, Левченко, — обычно на душе легче становится, когда на свободе оказываешься. А тут — наоборот. Уж лучше остаться в трюме, но без этого отморозка.

— Ну-ну… — задумчиво покачал головой Разгуляев.

Сюда, в трюм, не долетало почти никаких посторонних звуков. Разве что иногда наверху слышались шаги охранника. Время тянулось медленно.

— Послушай, Виктор, а что эта «Триада» вообще представляет? — поинтересовался Разгуляев. — А то ведь, оказавшись «в поле зрения» этой конторы, я понял, что ничего о ней не знаю.

— Так ведь это нормально, — хмыкнул инженер, — такие организации действуют как раз подобным образом. Они о тебе знают все, а ты о них — ничего.

— Ну, а все же? — не сдавался Василий. — Насколько я понимаю, «Триада» организация серьезная.

— Правильно понимаешь. В том виде, в котором «Триада» существует сейчас, мафиозное сообщество возникло еще в семнадцатом веке. Тогда кочевники маньчжурской династии Цин захватили Китай и разрушили знаменитый своими боевыми искусствами монастырь Шаолинь. В живых остались лишь трое монахов, ушедших за провизией. Вернувшись, троица увидела только пылающие руины и истыканные стрелами тела товарищей.

— Просто боевик какой-то!

— Ну да. Только из реальной жизни. Эти-то три монаха и основали первую «триаду» — «Союз Земли, Человека и Hеба во имя справедливости». Боевые ячейки нового тайного общества охватили страну. Все лавочники отчисляли ему налог, на который покупалось оружие для отрядов партизан «триады», сражавшихся с маньчжурами-захватчиками. После того как монахи умерли, их последователи получили власть над организацией, скрепленной железной дисциплиной, беспрекословным повиновением и сторонниками, готовыми выполнить любой приказ. Однако тут уж начался уклон не в ту сторону, — усмехнулся инженер, — новые лидеры «Триады» вместо партизанской войны стали уклоняться в работорговлю, пиратство, нелегальную добычу золота и рэкет. Они это мотивировали тем, что финансовых средств, добываемых обществом, недостаточно для борьбы с маньчжурами. Вот именно тогда «Триада» и стала мафией.