Гидроудар

— А ты?

— Выскочил я на улицу. Чувствую — начинается. Всего трясет, я кричу на всю деревню — помирать-то неохота! Да… мне тут же перевязали руку повыше укуса, чтобы яд не пошел по всему телу, дали какое-то противоядие. Однако самочувствие мое все ухудшалось. Сердце колотится, в груди болью отдается. Слабеть я начал. Тогда брат повез меня за три мили к доктору, — повествовал пострадавший, — а я уже к тому времени и говорить не мог. Язык как деревянный сделался, веки сами собой закрывались.

— Ужас!

— Еще бы. Доктор сделал мне два укола противоядной сыворотки, снял повязку с руки. Всю ночь меня бросало то в жар, то в холод…

— Гляди! — вдруг оборвал рассказ товарища Бегум. — Там кто-то есть.

Оба сделали в том направлении несколько десятков шагов. Поднявшись на пригорок, густо поросший травой, они убедились, что на линии прибоя лежит тело человека.

— Да уж это точно не крокодил, — задумчиво произнес Рахман.

Долг каждого блюстителя закона — увидев подобное, естественно, спешить на место происшествия, чтобы выяснить, в чем же дело. Подобные принципы, понятно, везде одинаковы — что в Голландии, что в Бангладеш. Однако полицейские не торопились выполнять возложенные на них обязанности. Как по команде, оба достали по сигарете и, закурив, стали топтаться на месте. По всему было видно, что идти туда им не особенно и хочется.

— Что ты думаешь по этому поводу, Бегум? — поинтересовался его коллега.

— Оно-то конечно… — протянул товарищ. — Только…

— Ты хочешь сказать, надо ли нам это все? — продолжил мысль Рахман.

— Вот именно! — оживился тот. — Нам это все надо? И так проблем хватает, особенно в последнее время. Вот достанем мы его, притащим на себе. А что толку — кому от этого лучше станет? Тому бедняге? Вряд ли. Ему уже ничего не поможет. А мы с тобой потом будем носом землю рыть: что, да как. Да кто и когда!

— Согласен, — полицейский сплюнул и бросил окурок в песок, проследив глазами за его полетом, — у меня встречное предложение. Давай спихнем. Пусть его течением на соседний участок унесет. Лишние проблемы нам ни к чему.

— Приятно, когда между коллегами есть понимание, — ухмыльнулся товарищ.

Сказано — сделано. Оба двинулись к тому месту, по щиколотку утопая в мокром песке и чертыхаясь. Правда, когда полицейские приблизились к лежащему телу, выяснилось, что так просто, как планировалось, решить ситуацию не удастся.

— Вот те раз! — удивленно произнес Рахман, увидев, что на песке лежит совсем молоденькая девушка. — Да ей лет пятнадцать.

— Да, совсем еще девчонка, — вздохнул коллега. — Хм… особых повреждений не видно. Скорее всего, просто утонула.

Тем временем Рахман, наклонившись, приподнял девушку за плечи, и в этот момент из ее горла раздался чуть слышный хрип.

— Да она жива! — изумленно сказал полицейский.

Оба принялись трясти девушку. Та закашлялась, но глаза оставались закрытыми. Пульс еле прощупывался.

— Избавление от трупа отменяется, — вполголоса пробормотал Бегум.

Его товарищ тормошил девушку, хлопая ее по щекам. Наконец она приоткрыла глаза.

— Ты кто? — задал вопрос Рахман. — Откуда?

Утопленница прошептала что-то, но это прозвучало настолько тихо, что полицейские ничего не поняли.

— Громче говорить можешь?

— Мне нужно к русским эмчеэсовцам, — прошептала девушка и снова потеряла сознание.

Глава 32

— Что, майор, припекает? — поинтересовался Пластырь.

— Ничего, терпимо, — поморщился Батяня.

Лавров сидел на стуле в своем собственном номере, в то время, как Чернышов обрабатывал ему антисептиком мочку уха и еще несколько небольших ран.

— Это — мелочи, — балагурил военврач, — в моей практике и не такое случалось. Вот, помню, был случай, когда пришлось ухо искать.

— В смысле?

— Когда я в Приморье служил, жена нашего начштаба с родственниками за покупками отправилась — в райцентр. Автомобиль угодил в кювет. Толчок был такой сильный, что она птичкой вылетела через лобовое стекло наружу. Водитель, кстати, остался без единой царапины. Да… А эта несчастная потеряла сознание. Когда первый шок прошел, спутники начали ее в чувство приводить. И тут, представь, они с ужасом замечают, что бедняга лишилась левого уха! На его месте — большая рана. Участники аварии бросились искать оторванный орган и обнаружили его на сиденье, — кашлянул Пластырь, — ухо срезало осколком лобового стекла, когда женщину выбросило из машины. На «Скорой помощи» пострадавшую доставили в районную больницу. Озадаченные местные врачи только развели руками и решили направить пациентку к коллегам в область.

— И что в результате?

— Оторванный орган бережно опустили в пол-литровую банку. Затем ее наполнили физраствором, закрыли крышкой и засунули в пакет со льдом. В таком виде сама пострадавшая и ее ухо отправились во Владивосток. И ты знаешь — все отлично. Буквально за час врачи пришили ухо на прежнее место. Ухо «село» как влитое. Медики опасались за результат операции, но ткани прижились.

— Богатый у тебя опыт.

— Да и у тебя, майор, не меньший. Только у каждого в своей области.

— Есть новая информация, — произнес Лавров, — я разговаривал с Иволгиным. После того как я сообщил о гибели Клюева, генерал дал полный отбой Беляеву.

— Ну и правильно, — отозвался военврач, — давно пора было закрыть эту лавочку.

— Именно так. Генерал запретил ему использовать свою разработку…

— Это дело. Мы же и хотели этого добиться. Еще немного, и вы бы вообще друг друга поубивали. Я как вспомню вас с Санычем тогда на острове — самые настоящие зомби, ни больше ни меньше.

— Да уж, — покачал головой Лавров, — если бы не ты, все закончилось бы печально.

— А вот Клюеву так не повезло.

— Светлая память старлею…

— Ну, вот и все, майор, — закончил свои медицинские действия Пластырь, — теперь ты полностью готов к труду и обороне.

— Отлично! — Батяня, встав со стула, покрутил головой. — В таком случае можно идти.

Оба направились по коридору к номеру Чернышова. Подойдя к двери, военврач прислушался.

— Осторожно! — поднял он руку.

Он почти беззвучно отворил дверь, и офицеры вошли в номер.

— Все, как и ожидали, — хмыкнул Батяня, — гости уже тут как тут.

В номере на столе стояло угощение из фруктов, которое «гости» уже как следует распотрошили. Визитерами и на этот раз оказались павианы. Их здесь было десятка полтора. Они устроили в номере настоящий погром. Кожура от фруктов устилала пол, покрывала были сорваны и в живописном беспорядке разбросаны по номеру. Обезьяны даже сорвали занавески с окна.

Увидя вошедших людей, павианы бросились к окну, выскакивая наружу.