Гитлер против СССР

Для Германии это важно с двух точек зрения. Ей нужна прежде всего мощная непосредственная морская база для нападения на советские позиции. Как мы видели, непосредственной базы для развертывания военных действий германским силам на всех прочих путях как раз не хватало, везде германской армии пришлось бы проделать длинный, трудный и весьма сомнительный переход по чужой территории с враждебным населением и неразвитым железнодорожным сообщением. Между тем Балтийское море превратилось для нового германского военно-морского флота почти в германское внутреннее море, стало для германской армии как бы внутренним путем, ведущим прямо к жизненному центру Советского Союза!

Это обстоятельство имеет чрезвычайно большое значение. Оно сразу прекращает всякую полемику на тему о том, что «Германия не имеет границ с Советами». Балтийское море — это новая Бельгия Востока. Германский флот не только может сам по себе предпринять с Финского залива лобовую атаку на Кронштадт и блокировать Ленинград, но с помощью флота может быть также создана вторая база для развертывания германских сил в этом секторе.

Ленинградская зона, и только она одна, как будто, может быть достигнута германскими войсками по суше без труда и сравнительно быстро. Маршрут через балтийские страны, начинающийся по близости от Мемеля, — наиболее благоприятный для германской армии на востоке; к тому же он не нов для Германии. В 1918 г. германская армия генерала Гофмана была в Ковно, Риге, Ревеле (Таллин) и Финляндии; в 1919 г., после Брест-Литовска, балтийская дивизия под командованием подчиненного Гофману генерала графа фон-дер-Гольца вступила на советскую территорию вместе с русскими белогвардейцами возле Пскова и непосредственно к югу от предместий Ленинграда.

Политически современная Балтика — четыре ее слабых окраинных государства, неспособных к сопротивлению — является творением Брест-Литовска, т. е., иначе говоря, снова генерала Гофмана. Германско-балтийские группы населения этих окраинных государств, остатки бывшей правящей феодальной касты, рассеянные по всей их территории, представляют естественную поддержку для германской армии, идущей из Восточной Пруссии к Финскому заливу. Балтийский фашизм, порожденный Германией и организованный ею, одушевленный только идеей новой объединенной войны против СССР, расчистит — если он не сделает этого еще заранее — дорогу наступающим германским войскам, пропустит их через свои страны; вот в чем назначение балтийского фашизма.

При этих обстоятельствах маршрут Кенигсберг — Мемель — Рига—Ревель (Таллин) может, пожалуй, стать (если не говорить о сопротивлении рабочего класса и прогрессивных элементов в балтийских странах) «прогулкой» германских экспедиционных сил. Но даже если наступающая армия встретит сопротивление в три правительства Балтийской Антанты, чтобы спасти независимость своих стран, противопоставят германскому «молоту» девять своих слабых дивизий, то этому молоту вряд ли придется ударить; ведь одного предупредительного выстрела с германских дредноутов в портах Мемеля, Риги и Ревеля (Таллин) будет достаточно, чтобы добиться у буржуазных правительств абсолютного, немого повиновения Германии. Германский балтийский флот со своей морской артиллерией может покорить три прибалтийских государства в течение нескольких часов; четвертая — страна Маннергейма и Хакселя — уже является союзницей Германии. [73]

73

См. примечание на стр. 131. — Прим. редактора.

Одновременно с этим балтийский флот может участвовать в перевозке войск через Балтийское море, а главное, он может также наиболее удобным путем перевезти на фронт все громадные массы тяжелых технических военных материалов, без которых немыслимо современное наступление: артиллерию, танки, транспортные материалы, снаряжение, продовольственные запасы. Германский торговый флот, с тоннажем в 4,5 млн. т (по сравнению с 5,5 млн. т до войны), снова является сегодня третьим в мире после Великобритании и США; под защитой военного флота этот торговый флот может идеально выполнить такую задачу. Он может сконцентрировать для наступления огромные массы технических военных средств на сухопутных подступах к Ленинграду: ни одна из железных дорог на востоке не может обеспечить этого. Это чрезвычайно важно; в современной войне это решает.

Германская морская база и германская сухопутная база дополняют одна другую и вместе образуют действительно мощную исходную позицию; неблагоприятное стратегическое расположение Ленинграда само по себе как бы помогает этому. Если проводить параллели, то положение Ленинграда таково, каково было бы положение Лондона при наступлении через Ламанш, если бы вдобавок через канал имелся еще сухопутный путь, а в Атлантическом океане вместо английского господствовал бы неприятельский флот. Это положение очень напоминает мышеловку. Стратегически, следовательно, это как раз подходящий путь для германского наступления на востоке.

Политически это также не менее удобный объект. Ленинград — это важнейший политический и культурный центр Советского Союза после Москвы; это гнездо революции, ее родина. Отсюда следуют два вывода. Взятие Ленинграда должно нанести (согласно германским расчетам) сильный удар по всему фронту советских масс, вселить в них панику и неуверенность. И та же победа, благодаря ее моральному эффекту, возымеет свое действие и на другой лагерь: она пробудит и мобилизует русскую контрреволюцию — свергнутый класс буржуазии и кулаков, который, по мнению фашистских стратегов, еще жив.

«Ленинград взят Гитлером!» Это означало бы немедленное провозглашение вслед за этим, что в Ленинграде установлено «новое русское фашистское правительство». Действительно, совершенно ясно, что первым актом победоносной германской армии после занятия Ленинграда было бы провозглашение «нового национального русского правительства». Такое правительство представляло бы собой лишь разновидность колониальной администрации, набранной из последних выживших подонков русских белогвардейцев; практической задачей его была бы организация с помощью фашистских войск (а также и бомбовозов) нового фашистского государства.

Таковы были когда-то намерения генерала Гофмана, который в своем первоначальном плане ратовал за установление «монархистского правительства» в захваченной Москве (быть может во главе с германским принцем, по образцу того, как Польша в 1606 г. возвела на русский престол Владислава). Такую попытку сделала в 1919 г. другая держава, которая тогда точно так же вдохновляла наступление на Ленинград; она выслала против Кронштадта крейсер (он взорвал русский пароход) и без замедления образовала «национальное русское правительство» для Ленинграда; это было сделано даже еще до того, как были взяты городские предместья, а они вообще не были взяты. Это правительство имело всего лишь один курьезный недостаток: в него в качестве министров входили только бывшие русские владельцы и акционеры нефтяных вышек Баку и Грозного, и никто больше; у этого правительства не было даже шофера, а оно называлось национальным правительством. Германский фашизм имеет наготове свои русские колониальные кадры в гораздо большем выборе; это белогвардейский отряд в составе восточной фашистской лиги.

Согласно расчетам германского фашизма взятие Ленинграда — это лучший исходный импульс, лучшая воспламеняющая искра для того, чтобы вызвать одновременно с внешним военным ударом против Советского Союза внутренний, политический распад в его тылу. В этом заключается одна из самых главных идей всего германского плана. Фашистские стратеги думают, что эта перспектива, возможно, избавит их от дальнейшего длительного похода на Москву или, во всяком случае, облегчит и упростит его до чрезвычайности. Главное, это — прежде всего взять штурмом жизненный политический центр социализма.

На этой основной идее зиждется вся стратегическая диспозиция войны на востоке, так же как в свое время кампания 1914 г. основывалась на наступлении Клуковского правого фланга через Бельгию на Париж. «Восточный» шлиффеновский удар также должен быть нанесен на севере. Ведущую роль должен сыграть именно левый фланг фашистского «крестового похода», фронт которого должен растянуться от Ледовитого океана до Черного моря. Генеральное наступление на Ленинград — это решающая операция против Москвы. Из этого исходит план всей остальной кампании.