Гитлер против СССР

Авангард, состоящий из авианосца, окруженного непроницаемым кольцом эсминцев и быстроходных торпедных катеров, движется вперед. Он пробирается вперед настолько, насколько позволяют туман и бдительность противника. И тогда из тумана начинается неожиданная атака, которую производят десятки бомбовозов, в течение нескольких секунд снявшихся с авианосца, и аэропланы с ближайших сухопутных баз; этой бомбардировке вторят судовые батареи. Если даже противник, за—стигнутый врасплох (хотя в общем и подготовившийся), придет в себя, воздушная атака уже успеет нанести серьезный ущерб его линии обороны, его кораблям и его авиабазам; этот ущерб может стать роковым в том генеральном сражении, которое завяжется между противниками, еще даже до того, как в бой вступят силы большого флота. Все в этой операции зависит от неожиданности (афоризм, который стал основной аксиомой также и в сухопутной стратегии); здесь решают подчас минуты. Если неожиданная атака с воздуха удалась, если сила сопротивления неприятеля поколеблена с самого начала, пусть даже хотя бы на короткий срок, то игра наполовину выиграна. Ибо для того, чтобы предотвратить возможность такого оборота дел, атакуемая сторона должна уже заранее разрушить вражеские базы с помощью своих аэропланов и подводных лодок.

Что это такое? Военно-морская утопия? Нет. Это подлинное содержание больших маневров военно-морского флота, состоявшихся в 1934 г. в Панамском канале, проводившихся кораблями американского флота и отметивших наступление почти новой «эпохи» в современной морской стратегии. В этих маневрах задача американского флота состояла в том, чтобы установить, возможно ли в современных условиях, особенно в условиях комбинированного наступления с моря и с воздуха, нападение японского флота на одну из величайших морских крепостей в мире — Панамский канал. Результаты маневров показали: да, это возможно. Силы нападения, несмотря на всю подготовку обороны, с помощью внезапной воздушной атаки из тумана проникли в Панамский залив. Это одна из политических и военных проблем Тихого океана. Но и в Европе было адмиралтейство, которое с лихорадочным интересом следило за результатами этих маневров и немедленно сделало из них совершенно конкретные выводы для своих собственных «больших планов, это германское адмиралтейство. Германские фашистские адмиралы, гитлеровские морские советники верят в возможность подобного нападения на могущественную современную морскую крепость, верят в возможность нападения на Ленинград с моря. Они верят также, что в войне с Советами такое нападение представляет собой единственное средство опередить контрнаступление социалистических сил, особенно с помощью аэропланов и подводных лодок, которое со своей стороны может стать уничтожающим (разрушение германских баз). И они будут штурмовать город Ленина, если им дан будет нужный срок. Но ясно также, что результаты всей этой необычайной операции неразрывно связаны с исходом другой операции — они даже обусловлены им, т. е. исходом воздушной атаки.

Воздушная атака

На авансцену выступает Геринг. Он со своей армией собирается во что бы то ни стало сыграть первую скрипку в этой войне: это цель его жизни. Без фашистского воздушного маршала план германского адмиралтейства не может осуществиться. Кронштадт без труда отразит всякую старомодную чисто морскую атаку; в этом не может быть никакого сомнения. Но если Геринг предварительно очистит поле действия для крейсеров из Киля и Данцига и на несколько минут приведет в смятение [81] батареи Кронштадта и Ораниенбаума, если одновременно в тылу морской крепости гражданское население и аппарат обороны Ленинграда будут терроризованы дождем бомб с нескольких германских эскадрилий, то будет пробита первая брешь, в которую смогут проникнуть наступающие германские сухопутные войска.

81

Во время американских маневров в Панамском канале главный штаб обороны, несмотря на все принятые предосторожности, узнал о неожиданной атаке на полчаса позже, чем нужно.

Планы этих трех различных атак, благодаря специфическим особенностям позиции, органически переплетаются в неразрывный общий план; для того, чтобы увенчаться успехом, все три операции должны быть согласованы одна с другой с величайшей точностью. В целом атака с воздуха образует авангард, морское нападение — главные силы, а сухопутная армия — арьергард. Для атаки с воздуха Балтийское море, его берега и острова, снова представляет естественную исходную базу. Это означает, что внутри созданного германским адмиралтейством кольца морских позиций на Балтийском море должно быть создано второе кольцо воздушных позиций для Геринга: территориально либо параллельно первому, либо более или менее с ним соприкасающееся.

Это кольцо в настоящее время также находится в стадии лихорадочного строительства, несмотря на все видимые политические, дипломатические и прочие барьеры. Оно начинается с больших аэродромов внутри Германии, центральных тайных резервуаров геринговского воздушного флота; идет далее вдоль северного германского побережья, где уже строятся мощные авиабазы для гидропланов близ Киля, близ Ростока (Варнемюнде), на острове Сильт, близ Штеттина и в Восточной Пруссии; отсюда оно разделяется на два рукава вокруг Балтийского моря, левый — охватывает скандинавское побережье, правый нависает над восточным побережьем Балтийского моря. Разумеется, авиапорты и посадочные площадки, которые с 1935 г. начали расти в этой зоне с поразительной быстротой, официально и политически принадлежат Германии не более, чем Бельтские проливы и острова на Балтийском море. Но либо они будут неумолимо втянуты в орбиту германской державы, либо посредством политических и финансовых соглашений будут негласно присоединены к ней.

Германские базы гидропланов на острове Сильт и в Ростоке держат, например, Данию полностью в своей власти; во время воздушных маневров в Ростоке в сентябре 1935 г. германский бомбовоз совершенно беспрепятственно летал над южной Данией. Командующий северным германским воздушным округом, одним из шести воздушных округов Геринга, является адмиралом (контрадмирал Цандер), и его штаб расположен в месте пребывания германского адмиралтейства в Киле.

Швеция с 1935 г. начала уменьшать строительство своего флота в пользу усилившихся воздушных вооружений; растет количество бомбовозов и строятся новые аэропорты, которые должны протянуть сети европейских воздушных путей, до сих пор на севере едва достигавших Дании, через Финляндию. А шведская авиационная промышленность контролируется дочерней компанией заводов Юнкерса — предприятий Геринга. Как это ни странно, первые финансовые субсидии на постройку дорогостоящих аэропортов балтийских окраинных государств шли из британских источников. Ясно, почему «развитие североевропейской гражданской авиации» так поспешно и так неустанно поощряется из Германии. Эта сеть, эта «потребность цивилизации», будет в нужный момент целиком и полностью захвачена и военизирована Герингом. Тогда тысячи германских военных самолетов и их пилоты займут свои места на этих гражданских линиях.

В Польше Герингу нет нужды применять технический и финансовый камуфляж. Со времени его визита в Варшаву в январе 1935 г. и переговоров с польским начальником воздушных сил генералом Райским германо-польский воздушный союз получил свое завершение. Неизвестно, совершит ли маршал Рыдз-Смиглы здесь еще одно изменение.

Но самая важная и наиболее сильная воздушная позиция организована, разумеется, в Финляндии на наиболее выдвинутом «трамплине» всей кампании. (Летное расстояние от Финляндии до Ленинграда исчисляется минутами, если не секундами. И вот эта страна, насчитывающая 3 млн. жителей (в среднем по десять человек на квадратный километр), стала вдруг чем-то вроде воздушного рая. В Финляндии сегодня уже имеется 40 аэродромов; некоторые из них оборудованы ангарами, где может поместиться количество самолетов вдвое большее, чем то, каким обладает вся страна. В 1935 г. был открыт большой прибрежный аэропорт в Або, центре «района шхер» (таким образом была установлена связь между базой на Аландских островах и завершен авиабарьер через Финский залив). Вся страна покрыта маленькими посадочными площадками; одна авиабаза строится в районе водопада Иматры, другая — в Райайоки, обе в непосредственном соседстве с Ленинградом. В октябре 1935 г. Маннергейм принял участие в тайном совещании между Герингом, Гембешем, Радзивиллом и венгерскими и польскими офицерами воздушного флота в Ромин—тене (в Пруссии). В 1936 г. он неоднократно посещал Берлин.

«Рейд авангарда» на Ленинград и Кронштадт разрабатывается до мельчайших деталей, несмотря на существование мощных воздушных сил СССР. Герингу пришлось временно отложить исполнение своей мечты «захвата с воздуха» Парижа и Лондона. Разрушение Ленинграда и Москвы — на что всерьез рассчитывает этот маньяк — представляется ему началом дороги на Запад.

Наступление на суше

Комбинированная морская и воздушная атака как таран пробивает брешь в наиболее уязвимом пункте бронированного советского фронта. Этим, согласно «великой идее» преемников генерала Гофмана, «возвещается» начало войны. Сухопутная армия, завершающая вторжение, должна броситься на «потрясенный» большевизм, расширяя брешь, как можно лучше используя нанесенный удар и развивая, таким образом, оперативную стратегию большого масштаба. С этого начинается проблема «балтийского марша».

«Балтийский марш» — это географически отправной пункт всего сухопутного «крестового похода» против Советского Союза, наступления, которое должно пройти по советской территории и привести прямо к Москве. Ленинградская операция должна образовать «брешь», чтобы сделать возможным разрешение задачи, возложенной на основную живую силу фашистской армии, которая может совершить переход и развить наступление только на суше. Вот почему этот марш не менее важен, чем военные действия на море и в воздухе. Если по той или иной причине этот марш задержится, если армия, идущая из Германии, окажется неспособной в нужный момент появиться к югу от Ленинграда, возле Пскова и Двины, то результаты великого эксперимента у Кронштадта могут быть утрачены; эти результаты могут даже стать обратными.

Красный фронт, оправившись от потрясения кратковременной дезорганизации, несомненно, если противник упустит время, снова сплотится и ответит ужасным контрударом (все это неизменно вытекает из предпосылки германских «Гофманов», состоящей в том, что с самого начала инициатива должна находиться на стороне Германии; реальность этого предположения мы рассмотрим позже, здесь мы говорим только о германском плане). Советские самолеты и подводные лодки могут в таком случае представить угрозу для Балтийского моря и всех его баз; но если миллионная Красная армия также начнет контрнаступление, то основы всего плана будут потрясены, и инициатива, со всеми ее невознаградимыми стратегическими преимуществами в современной войне, перейдет на сторону Красной армии.

Эта мысль красной нитью проходит через все планы германского генерального штаба. «Балтийский марш» из Германии к советской границе на севере должен быть рекордным по быстроте и сокрушительности, в противном случае он обречен с самого начала.

После того как начнется война, балтийским фашистам вместе с германской морской артиллерией придется не только расчищать путь для марша германских войск; этим войскам придется с самого начала в кратчайший срок вступить в бой на самой советской границе. Решающее значение имеет здесь расстояние марша —580 км по прямой, от восточнопрусской границы до границы ленинградского района на Финском заливе, и около 480 км до Пскова. Если придется предварительно совершить отдельный переход на этом расстоянии и если он даже не встретит организованного местного сопротивления, то все же он в основном исключает возможность «молниеносной сокрушительной неожиданной атаки» (главное условие современной стратегии) против советской армии.