Глазами сокола
Шрифт:
И тут Сириус очнулся с шумным вдохом… Будто вынырнул из под толщи ледяной воды.
– Сириус, – позвала Селеста.
– Не зови его, маленькая леди, он только что вернулся с того света. Дай ему минуту или две.
Сириус приходил в себя медленно, будто нехотя. Селеста не знала, слышал ли он её зов.
А Сириус слышал. Он плыл в бесконечной вязкой темноте, пока её голос не обернулся оглушающим гулом и светом, который ослеплял как чистейший зимний снег в ясную пору. Медленно к нему возвращалась способность чувствовать. Он сам возвращался. И мир не был приветлив. Его мутило, а тело весило целую
– Что это была за дрянь? – прохрипел он.
Губы были пересохшими и потрескались при первых же движениях, в горле саднило. Но он был жив – это обнадёживало.
– Ты мог слышать название «Дыхание песков». Этот яд делают из редкого растения, что растёт в предгорьях заПустыней-над-сердцем. Его использовали в охоте на великий червей в прошлом поколении. Оттого черви и стали бояться людей и сторониться их. Когда яд начинал действовать, добычу добивали тут же, не дождавшись, когда отрава доделает своё дело. Это считалось гуманным.
Сириусу показалось, что он всё ещё бредит. Он попытался встать, но тело плохо ему повиновалось. Только благодаря вовремя подоспевшей на помощь Селесте, он не свалился с кровати и не ударился головой о заставленную книгами тумбу. Охотник смог сесть, опираясь спиной на подушки. Тоже не без труда. Но ведение не рассеялось. В комнате, на дубовом стуле сидел человек, которого Сириус уже и не ждал увидеть вновь.
– Ты вырос вопреки всему, – молвил воин, – и раз уж я здесь, позволь говорить с тобой наедине.
Сириус взглянул на Селесту. Та не спешила уходить. И тут он понял, что мало что изменится, если она узнает. Действительно, что это принципиально меняло? На что повлияло бы?
– Поклянись мне всем, что тебе дорого, что ты не скажешь никому то, что услышишь здесь. Даже хозяйке, особенно ей. Поклянись, что без моего ведома от тебя никто ничего не узнает.
Он верил, что девушка сдержит клятву. Верил, как ни во что и никому за многие годы. Он знал, что так будет верно, и не секунды не сомневался в своём поспешном решении. И, забегая вперёд: он ни разу не пожалеет о нём.
– Я клянусь.
Селеста произнесла эти слова и зажала рот рукой тут же. Охотник догадался, что та пытается сдержать рвавшийся наружу птичий клёкот и боится не справиться с этим при постороннем. Отныне общие тайны сделали их ближе. Правда, ни Селеста, ни Сириус пока ещё не догадывались насколько.
– Ты уверен в ней? – спросил солдат.
– Куда больше, чем в тебе, – ответил охотник.
Старый воин лишь задумчиво кивнул. А Сириус решил начать разговор сам, не таясь.
– Я не верю в совпадения. Как так вышло, что ты явился именно в тот момент, когда я чуть не умер?
– Это, увы, не совпадение. Мы искали тебя, Вольфрам. И они тоже. Опередили нас всего на пару часов, но успели натворить бед.
– Кто «они»? Не заставляй меня переспрашивать.
– Ты стал не таким любопытным, как в детстве…
И старый воин рассказал, как ему, и, к сожалению, ещё многим, стало известно, что жив мальчик, который должен был стать следующим хранителем Медной цитадели. И как уже бывало, среди рыцарей произошёл раскол. Одна половина не хотела менять нынешнее положение вещей, другая была готова побороться за перемены. А хранитель-узурпатор
и вовсе ну был к ним готов, единственное чего он желал – голову сына убитого им властелина.Сам же солдат уже был свидетелем смерти жертв яда поразившего Сириуса. Оттого и носил с собой противоядие. Для себя и для товарищей, коли кому-то из них не повезёт. Редкое, ценное, действенное. С ним было спокойнее.
– Как меня нашли? – Спросил Сириус то, что волновало его больше всего.
– В монастыре, где ты укрылся после восстания, нашлись крысы. Оттуда начался след. Комендант маяка с командой из трёх кораблей перебил там половину народа прежде, чем кто-то начал говорить. Нападение приписали пиратам: свидетелей не оставили, а те, кто выжил теперь неплохо устроились в Цитадели. Таких «монахов» нужно вешать.
Они замолчали на минуту. Сириус дышал тяжело.
– Я погубил их, - наконец, произнёс он.
– Да, погубил, – ответил солдат, – а может это был тот молодой послушник, что спас тебя, или игумен, который принял решение тебе помочь, кто теперь разберёт… Добро наказывается в большинстве случаев, с этим ничего не поделаешь. Нужно это принять, относиться с пониманием…
– Я очень долго жил без твоих наставлений, избавь меня от них и теперь…
– Я пришёл не учить тебя, я пришёл помочь занять своё место, – ответил солдат.
– Я уже на своём месте.
– Нет, Вольфрам Медный, ты не на своём месте. Ты с этим привык мириться настолько, что даже этого не осознаёшь. Твоё место за морем, на острове, где ты вырос. Уйдёшь со мной – сможешь стать Хранителем, будешь владеть булавой и гарпуном, будешь тем, кем был рождён. У тебя много сторонников, они ждут тебя, они придут по первому твоему зову. Ты им нужен.
– Но они мне не нужны, – ответил Сириус.
В его голосе не было злобы, не было и интереса. Внутри звенела пустота, из глубины которой доносилась материнская песня. Это дыра появилась когда-то там, где жила часть его души, что звалась Вольфрамом Медным. Сириусу нужен был лишь покой.
– Ты зовёшь меня Вольфрамом, – сказал охотник, – но я уже давно не он. Между нами стоят тени моих убитых родителей, ледяные волны, что несли мою лодку к берегу в ночь их гибели, и годы, за которые я стал тем, кто я теперь. Мне не нужны ни Цитадель, ни булава и гарпун. Та жизнь кончилась, и я не буду пытаться её вернуть.
– Может так случиться, – ответил солдат, – что выбора у тебя не будет. Ты можешь зваться хоть Сириусом Безродным, хоть Молчаливым Охотником, хоть псом лишайным. Я смотрю на тебя и вижу Вольфрама Медного. Так же, как и твои враги видят его в тебе. Стань Хранителем – получишь защиту, коли власть и отцовское наследство тебе не нужны.
Солдат ушёл в ту ночь, не дождавшись утра. Но он собирался вернуться. Никто из обитателей дома в этом не сомневался. А Сириус рассказал Селесте о себе, потому, что отчего-то верил, что так было нужно…
Утром он смог встать и спуститься. Но он так и не понял, что Селеста смыла чернила с его волос. Хозяйка увидела его, и со страшным грохотом медный горшок выпал из её рук. А затем она воскликнула:
– Набежало благородных полный дом, на мою голову!
Глава 16. Слава, которая не нужна