Глазами сокола
Шрифт:
По сути, его красочный рассказ сводился к следующему: самозваный князь Олидор Медный истово искал настоящего наследника Медного острова Вольфрама, сына прошлого лорда крепости. Мальчик как-то, по всей видимости, умудрился выжить и избежать участи его отца и сторонников, и теперь он угрожает нынешнему положению дел в Цитадели одним своим существованием. Оно и немудрено! Никто не будет оспаривать право Вольфрама на булаву и гарпун! Парень, определённо, жив: такие награды, какую посулил Олидор, за поимку мертвеца не назначают!
Сириус не задумывался, какой дальнейшей реакции ждал рассказчик, но, по всей
Подобные слухи то и дело слышались ему среди соратников, на постоялых дворах и в лавках. В них редко была хоть толика смысла. Но вот теперь все обстоятельства указывали на их правдивость: кому, как не Сириусу знать, что Вольфрам Медный действительно избежал смерти в день падения Цитадели? И неужели кто-то всерьёз думает, что мальчик, всю жизнь благодаривший Господа за своё чудесное спасение, и правда желает забрать булаву и гарпун у их нынешнего держателя?
Погруженный в свои мысли, охотник привычно бесшумно вошёл в дом, но свидетелем такой картины стал лишь переступил порог, какую никак не ожидал увидеть! На большом кухонном столе, что был виден с порога, была разложена всякая утварь, а хозяйка замешивала тесто (что делала лишь на большие праздники – мука на севере была дорогой). Рядом стояла превратившаяся в девушку птица. Её волосы были собраны в неаккуратный хвост, а лицо и руки перемазаны мукой и маслом.
– Вот так надо, девочка, – приговаривала Мельба, с силой перебирая руками блестящий колобок, – это тебе не на балу плясать!
Девушка смеялась звонко и по-детски искренне. И этот смех задел Сириуса. Он тронул в нём что-то такое, чего, как ему казалось, уже не было. И от этого было и тоскливо, и радостно. И он не мог отрицать: неопрятная, в мешковатом платье хозяйки, которое было ей страшно велико, с растрёпанными волосами и улыбающимися глазами девушка была удивительно хороша!
– Сириус, милый, не стой на пороге, ради всех Святых! – окликнула его хозяйка.
Не замечавшая до этого охотника девушка тут же умолкла, а Сириус почувствовал внезапную досаду. Настолько неуместную, что корил себя за неё.
– Мы делаем пирог с почками, – сообщила хозяйка, – пожалуй, всё же я делаю…
Девушка не могла удержать улыбку, будто детская радость так и рвалась из неё наружу.
– Я просил тебя не выходить, – обратился к ней Сириус.
В его голосе не было, казалось, осуждения, но она всё равно отвела взгляд. Признаёт вину – хорошо. Может в следующий раз сделает, что он просит, это помогло бы избежать многих проблем. Вот как он объяснит, кто она такая?
– Сириус, перестань так много думать! – воскликнула хозяйка.
Сириусу нравилась простая, всегда приветливая с ним женщина. Увы, при ней он позволял себе больше, чем перед другими, отчего эмоции часто отражались на его лице помимо воли. Она хорошо относилась к нему, и, постепенно, и он стал ей доверять, будто бы они не были чужими друг другу.
– Мы с Селестой славно поболтали, пока тебя не было! А знаете, тут в деревне недалеко от ворот, говорят, поселилась ведьма неплохая… По крайней мере грыжу заговорить или любовницу от мужа отвадить, вроде бы, может… Так с вашей бедой к ней и обратиться нужно!
Девушка
отчаянно замотала головой и замахала руками. Ей эта идея была не по нраву. А вот Сириусу не нравилось, что соколица рассказала всё хозяйке. Зачем было втягивать в эту историю и её? Он смотрел на девушку, и взгляд этот не сулил ничего хорошего. Слова были и не нужны вовсе: его питомица и так съёжилась, будто становясь меньше под тяжестью его неодобрения.– Полно, Сириус!
Хозяйка замахала на него руками, заступаясь за свою нежданную гостью.
– Девушке нужно было с кем-то поговорить, а уж то, что она из благородных догадаться и так не трудно! Я хорошо храню чужие секреты – научилась уж как-то за жизнь-то. Ты, лучше, обновы унеси-ка пока в комнату, а то мука попадёт ещё. А ты мила, неси из кладовки травку, которую показывала…
Мельба не давала охотнику и девушке остаться одним (а Сириусу очень хотелось высказать своей питомице всё, что он думает об её умении держать слово). Он то носил в кухню воду, то проверял печь, то лазал в подпол. Пирог (его любимый, стоит отметить) готовился не быстро, но споро. А хозяйка, похоже, решила закатить пир не хуже того, что она устраивала на раннюю в этом году Пасху. Казалось, девушка очаровала её. Она обращалась с ней ласково, даже не смотря на то, что та была настоящей неумёхой. И когда все приготовления были закончены, Мельба отправила её наверх переодеваться (И умыться не забудь, милая!).
– Будь с ней мягче, мальчик, – сказала она ему, когда девушка не слышала, – подумай, каково ей.
Охотник не мог не согласиться: пожалуй, ей, и правда, было несладко.
Соколица спустилась в тёплой одежде (в том числе и уличной), но босая (валенки отчего-то были у неё в руке). И выглядела она и забавно, и красиво.
– Ай, как хороша, – запричитала хозяйка, – только давай шапочку и пелеринку снимем… Да, вот так… Муфта тебе тоже не нужна… Да ты точь в точь леди Равена! Вам на юге рассказывают эту сказку? Ну просто не отличишь! А поддёву мальчик купить не постеснялся?
Не дожидаясь ответа, женщина бесцеремонно задрала девичью юбку, под которой обнаружились женские брюки из тонкой серой шерсти.
– Ай, молодец, Сириус! Мужчина должен заботиться о женщине на его попечении, обязательно должен…
На секунду хозяйка остановилась, будто неприятное воспоминание вторглось в её мысли, отвлекая от происходящего здесь и сейчас. Но это длилось так недолго, что охотник сомневался: а было ли?
– А что ж босая-то?
Девушка что-то прощебетала, да так тихо, что Сириус не расслышал, что именно. Зато всё хорошо слышала хозяйка.
– Как это не можешь в них ходить?! А ну одевай!
Девушка (к удивлению охотника) безропотно послушалась. И стоило ей попытаться сделать шаг обутыми в расписные валенки ногами, как ступни её разъехались в разные стороны, а сама она чуть не упала. Надо же: ходить в них она и вправду не могла!
За едой Мельба не только сообщила Сириусу, что девушке всё ещё трудно говорить, но и пересказала всё, что успела поведать о себе в его отсутствие соколица. Королевна лишь изредка (по просьбе хозяйки) кивала и поддакивала, а охотник всё больше удивлялся: он (потерянный княжеский сын), по всему выходило, стал спасителем заколдованной королевской дочери!