Глобус

Тридцать четыре тысячи пятьсот восемнадцать кредитов. И мне трудно было судить - много это или мало. Прежде я никогда об этом не задумывался. Каждого первого числа каждого месяца на счет капало тысяча сто. Плюс, последние два года, еще полторы сотни за "крылышки" мастер-пилота и сотня за лейтенантские звездочки. И если бы я вздумал экономить, сейчас владел бы состоянием превышающим сотню тысяч. Почему-то мне казалось, что с такой суммой на счету уж точно не пропадешь. Да только кто же мог подумать, что все так обернется?!

К деньгам я всегда относился... параллельно. Покупал то, что хотел, изредка устраивал вечеринки для однополчан и охотно угощал покладистых девушек в барах. Как и все остальные офицеры базы, изредка нарывался на штрафы и вместе со всеми скидывался на подарки к дням рождения. И всегда деньги были где-то там, а я всегда здесь. И наши пути не пересекались.

В общем, не имея представления о среднем уровне зарплат в Содружестве, решил, считать за норму ежемесячный доход в тысячу кредитов. Кроме некой отправной точки для расчета допустимых расходов, эта сумма давала мне еще и некую гарантию выживаемости. Даже при самом неблагоприятном раскладе, накоплений должно было хватить почти на три года жизни, что в три раза превышало срок, который я сам себе назначил на реализацию программы-минимум.

Несколько комплектов повседневных комбинезонов, нижнего белья и средств гигиены за ресурсы можно было вообще не считать. Вздумай я продать все это барахло, легко уместившееся в небольшой сумке, вряд ли выручил бы больше десятка кредитов. Тем не менее, для меня добротные военные вещи представляли определенную ценность. Они были удобны, и почти не отличались от того типа одежды что повсеместно носили гражданские.

А вот кейс-считыватель с без малого сотней инфо-чипов о всевозможных космолетах когда-либо сходивших с конвейеров или стапелей в Содружестве, я посчитал за настоящее сокровище. Базы знаний содержали не только заданные при постройке характеристики кораблей, но и экспертные заключения о возможной их модернизации. Вплоть до полной смены назначения.

Насколько мне было известно, на ремонтной палубе Круитни ни у кого из техников или инженеров не было ничего подобного моему набору. И без хвастовства скажу, что нет-нет, да давал туда один из серо-стальных кубиков "на прокат". Естественно - бесплатно. Пилоты в кубриках могли подшучивать над чумазыми мастерами с первой палубы, но ссориться с людьми, от которых зависит техническое состояние космолета, никто бы не рискнул. Я же, благодаря своему хобби, вообще принимался там за своего.

Уже когда лихтер развернулся дюзами вперед, опрокинул жилой блок и принялся тормозить, я пришел к неутешительному выводу: если не намерен опуститься до пилотирования таких вот летающих гробов, или еще того пуще, Демоны Бездны меня забери, пассажирских лайнеров, нужно быть морально готовым провести ближайшие полгода в каком-нибудь ремонтном цеху. Ни один из тех типов космолетов, в пилотский ложемент которых я бы с радостью лег, мне не подходил.

И виной тому проклятые наноботы, которых засадил в меня майор. На шестой день пути эти микроскопические сволочи адаптировались таки к моему организму и передали нейросети сигнал о начале своей деятельности. И добрая, наивная штуковина в моей голове, послушно внесла предписанные Лебланом ограничения в открытую инфокарту. Это означало, что теперь любой и каждый работодатель будет в курсе, что мне противопоказаны перегрузки и пониженная сила тяжести на ближайшие полгода. А теперь добавьте к этой гадости еще мое пресловутое Гэ-Один - первое поколение, то есть отсутствие информации о наследуемых генетических изменениях. В купе с низким уровнем модификации и кибернетизации! А из плюсов только пять ничем не занятых нейрошунтов и сертификат мастер-пилота малых и средних кораблей. Картина выходила совершенно удручающая.

В своей житейской инструкции майор рассматривал для меня возможность кардинальной смены вида деятельности. И в принципе это было технически вполне возможно. Моих скромных средств хватило бы на покупку информ-пакетов с теоретическими основами какой-нибудь другой профессии. Док утверждал, что корпорации охотно берут на работу таких, засчитывая практическое закрепление материала за часть заработной платы. "В Содружестве принято, что учиться чему бы то ни было, человек должен за свой счет, - писал Леблан.
– Но существует множество не слишком популярных у штатских видов деятельности, в которых с овладением профессиональных навыков работодатель тебе охотно поможет".

К Демонам в Бездну! Это было еще хуже для меня, чем годами таскать неповоротливые туши круизных лайнеров по одному и тому же маршруту. Я пилот. С того момента, как в семь лет, после имплантации зародыша нейросети, нас, приютских, впервые вывели в обзорный сектор станции, и мы, сопливые малыши увидели звезды, я хотел быть пилотом. Лететь от планеты к планете. Нестись на огромной скорости между льдин кольца Сатурна. Летать, каждый раз при старте испытывая краткий миг полного и безграничного, как сама Вселенная, счастья.

И что? Бросить? Заняться починкой роботов? Забыть, что за тонкой гранью, за броневыми листами внешней обшивки станции, прямо под ногами, Космос и Звезды?! Да лучше сдохнуть от лучевой болезни, решил я, но в кресле и за штурвалом! Никаких смен профессии! Я - пилот. И точка!

2

"На прошедшей сегодня сетевой пресс-конференции представители Медицинского и Военного департаментов Генеральной Ассамблеи Содружества прокомментировали, наконец, выдвинутые против них обвинения. Напомним. Еще на прошлой неделе профессор из лабораторий станции "ВО-44 Хаяли", Андорэи Фурукава, обнародовал предварительные результаты исследований. Из его работы следует, что наиболее правдоподобное объяснение участившимся случаям пиратства за пределами Внешнего Кольца и расцвету бандитизма в Вольных Станциях, стало прекращение принудительного снижения индекса потенциальной агрессивности у демобилизованных из рядов армии и флота Содружества индивидуумов. Тем не менее официальные представители властей отвергли все обвинения, указав, что лица, оставившие службу в войсках обороны Содружества, являются полноценными гражданами, и обладают теми же правами, что и все прочие. И без их добровольного согласия никакое медикаментозное или механическое воздействие на базовые установки нейросетей противозаконны.

Moonlight News GV со станции "ЛЛ-5 О`Нейл" Единая лента новостей. Ноябрь 172 год Э.В".

Станция ЛЛ-4 Королев. Внутренний обитаемый пояс. 12.172 Э.В.

На то, чтоб убедиться, что никому я, лучший пилот Круитни, не нужен, и никто здесь мне не рад хватило двадцать два дня. Причем происходило это, сказать по правде, как-то рывками. Импульсно.

Когда прибываешь на какую-нибудь из нескольких десятков военных баз ВКСС, первое что видишь - это КПП. Бравые ребята в боевых скафандрах высшей защиты, увешанные личным оружием, весьма недоверчивые и задающие массу вопросов. Даже не смотря на в обязательном порядке перекинутом в канцелярию части файл, дублирующую бумагу в руках и легко считываемые коды идентификации нейросети, которые подделать вообще невозможно. Наконец часть ответов стражу все-таки удовлетворяет, и ты попадаешь в ту часть дежурного помещения, где гостей и их поклажу просветят насквозь в поисках... Демоны их знают, чего они с таким усердием ищут? Взрывчатку, быть может? В кубриках ходили пересуды, будто бы есть среди гражданских кучка неврастеников, считающая вооруженные силы Содружества чуть ли не оккупационными войсками. Большой дубиной, с помощью которой Генеральная Ассамблея душит права и свободы граждан. И поговаривали, что эти психи уже даже пробовали устраивать теракты на военных объектах.

Я особенно не верил. Если такие инциденты уже случались, почему об этом ни полслова не говорили в Сети? Не кричали с экранов ГалТВ? И, в конце концов, почему ни на одной базе, из тех, где я успел побывать, не усилили режим безопасности?

В технической зоне здоровенной вращающейся бочки станции, в центральном стволе, куда буксиры впихнули наш лихтер, КПП не было. То есть вообще. Гигантские магнитные захваты притянули тушу грузовоза к внутренней стенке, выдвинулась причальная платформа, и так и оставшийся безымянным капитан меланхолично пожелал мне счастливого пути.

В центральном стволе притяжения не было. Роботам, шустро таскающим невзрачные слитки из грузовых трюмов на склады где-то в глубине станции, оно только мешало. Пассажиры здесь были редкими гостями, и позаботиться об их удобстве никто и не подумал. Ладно я, чувствующий себя в невесомости, как рыба в аквариуме. А если сюда попал бы какой-нибудь штатский, конфуз мог приключиться.

Там где надобность в магнитных подошвах на подошвах комбинезона пропала, пропускного пункта тоже не наблюдалось. Обычная прозрачная кабина лифта, без какой-либо охраны.