Глобус

– Всяко, стало быть, оно может обернуться, - снова подмигнул вислоусый дядя Миша.
– А я тут, на Короле, много чего знаю. У кого чего подешевле купить можно, если вопросов глупых задавать не станешь. Кому чего подороже продать, так чтоб сами не спрашивали...

– Интересно, - улыбнулся я. И тут же завел в хранилище информации специальный раздел - "Король. Полезные связи", с первой и единственной пока записью - "дядя Миша".

Пилотировал свой аппарат навязчивый "родственник" прелюбопытнейшим образом. Особо, конечно, не приглядывался, но мне показалось, будто бы он просто вбил в консоль на пульте адрес, и полностью потерял всякий интерес к управлению. Капсула сама начала движение, ловко встроившись в плотный поток других таких же в специально отведенном под транспорт туннеле. Зачем в водительском кресле присутствовал человек, для меня так и осталось загадкой.

Тридцать с лишним квадратных километров - вообще гигантская для пешехода площадь. Вряд ли я сумел бы сразу выбрать оптимальный маршрут к нужному мне месту, даже имея в памяти нейросети полную схему станции. Даже путешествуя на такси, путь занял приличное время. Существенную часть которого ушло на преодоление шлюзов с толстенными бронированными воротами между секторами, к которым сходились основные магистрали.

Я особо к дороге не приглядывался. Не видел особого смысла. Карта и без запоминания ориентиров не дала бы мне заблудиться. А вот изучить общее устройство цилиндрической, типа "О`Нейл-220", станции было полезно.

Итак, как я уже говорил, В Королеве, или в Короле, как называли его туземцы, было четыре уровня, по двадцать четыре сектора в каждом. Плюс, конечно же - центральный ствол, в котором притяжение отсутствовало, и который предназначался для стыковки космолетов. Большей частью, грузовых, вроде того лихтера, на котором прибыл и я. Потому как Король в реестре прочих обитаемых объектов Славянского Союза числился станцией промышленной. Общая энциклопедия Содружества утверждала, что будто бы на предприятиях Королева производилось до семидесяти процентов от ежегодного выпуска космолетов Союза.

Естественно, присутствовали там и многочисленные предприятия по ремонту пустотной техники. Когда между обитаемыми островками по несколько тысяч километров равнодушного Космоса, логистика имеет немаловажное значение. Куда дешевле заказать на туземных фабриках нужную деталь, и тут же ее установить, чем тащить изделие со станции на станцию, тратясь на транспортировку.

Новые и только что отремонтированные суда было не принято сразу нагружать избыточными перегрузками, и к месту расположения заказчика их обычно перегоняли, так сказать, в щадящем режиме. Поэтому, изучив все доступные сведения, я решил не испытывать судьбу, перелетая со станции на станцию в поисках лучшего места, и попытаться устроиться именно на Королеве. Мне представлялось, что там для одного из лучших пилотов Солнечной обязательно найдется подходящая работа. Я был преисполнен надежд и смотрел на будущее с оптимизмом. Оставалось только обустроиться в бытовом плане, и предложить свои услуги работодателям.

Каждый из двадцати четырех секторов на уровне, кроме, естественно, производственных, представлял собой перекресток двух магистралей. С небольшой площадью и офисами администрации в центре. Непременное отделение территориальной полиции, и четыре квартала однотипных, не выше трех этажей, зданий, на первых этажах которых, конечно же располагались всевозможные магазинчики или кафе. Притяжение даже на верхних этажах, при общей высоте уровня в три сотни метров, падало настолько незначительно, что даже мои капризные наноботы не замечали разницы.

Нам с дядей Мишей пришлось пересечь несколько таких секторов, и особенной разницы между ними я не заметил. Всюду одинаково яркие, навязчивые, рекламные баннеры, всюду одинаково причудливая публика. Ни чем особенным не отличался и триста пятый.

Наконец капсула остановилась возле нужного строения, и я, с усатым пилотом в качестве моральной поддержки, отправился беседовать с хозяйкой. Встретившей меня, к слову сказать, несколько неприветливо.

– Странац. Шта хоhеш?
– внимательно осмотрев мой военный комбез, уперев кулаки в бедра, вместо приветствия вопросила средних лет женщина. И встроенный в нейросеть переводчик, словно глумясь, услужливо перевел: "Чужак. Чего надо?".

– Вы сдаете в наем квартиру, - улыбнулся я, делая вид, будто не замечаю недовольства женщины.
– Вы Милица Лейкович? Могу я взглянуть на комнаты?

– Нису, - качнула головой та.

– О! Нет?!
– вскинул я брови.
– А как мне увидеть уважаемую госпожу Милицу?

– Милица ово ме je. Ти си некога? Неки льуди?
– "Милица это я" - нашептывал транслятор. "А ты чей будешь? Какого народа сын?"

– Какое это имеет значение?
– деланно удивился я, отмечая краем глаза явление "на сцене", то есть в боковых дверных проходах парочку угрюмых крепких мужчинок.
– Вы поместили в Сеть станции свое объявление. И если ему верить, условия мне подходят.

– Ово jу само за Србе! Ти си као дете, - прорычал один из суровых свидетелей. В переводе это значило, что квартира сдается только для сербов, а меня, как я понял, за непонятливость, сравнили с ребенком.

– Это правда?
– на грани угрозы в голосе, спросил я хозяйку.

– Иуп, - булькнула она утвердительно, и презрительно скривила губы.

– Ах вот как, - сделал вид, словно огорчился я. И мысленно поблагодарил усатого таксиста за предупреждение. Потому что был готов к отказу и даже выдумал способ эти их дурацкие обычаи обойти.
– А я вот русак. Юрий Лесток меня зовут. И мне говорили, что давно, на заре Вознесения, ваши предки пришли просить принять их, а не наоборот. И тогда, мы, русские, вам - сербам по-братски помогли. А теперь, значит, мы, русаки стали вам чужаками...

Я всматривался в светло-карие, цвета вечернего чая, глаза сербки, и ждал ответа. А она молчала. И только совсем чуточку прикушенная губа говорила о том, как напряженно она размышляет.

– Поехали, дядя Миша, - подпустив в голос горечи, сказал, наконец, я, и повернулся уходить.
– Ты был прав. Они теперь нам не родня.

И практически мгновенно по сети пришло краткое текстовое сообщение от таксиста: "Поторапливайся. Сейчас тебя начнут обижать". Похоже, текст усатый заготовил заранее, а теперь только отправил. И я даже невольно прибавил было шагу, но тут услышал в спину:

– Стани! Врати се, руски. Жао ми je. Погрешио сам, - "Стой", сказала госпожа Лейкович. "Вернись, русский. Прости. Я ошиблась".

И тут же перешла на общепринятый в станциях Славянского Союза суржик - смесь десятка языков тех народов, что объединяло территориальное образование.

– Как, говоришь, тебя зовут?

– Юрий. Юрий Лесток.

– Листок?
– удивилась она и впервые действительно искренне улыбнулась. Да так заразительно, с ямочками на щеках, что я не мог не улыбнуться тоже.

– Лесток, - поправил я.
– Такая вот удивительная фамилия мне от предков досталась. Идем смотреть квартиру?

Так я стал счастливым арендатором двух комнат в жилом блоке у матушки Милы, в самом, как вскоре выяснилось, безопасном секторе третьего уровня Короля.

Прихожая с дверью в объединенный санузел. Тридцать литров в сутки и ни каплей больше! Узкий коридорчик. Налево крохотная, три на три, спальня. Прямо, тоже не особенно большая гостиная. Множество скрытых и явных мест хранения. Встроенная панель галовизора на стене. Системы оповещения и пожаротушения на потолке.