Гностицизм
Шрифт:
Маркион из Понта был судовладельцем, торговавшим на берегу Черного моря. Он также был епископом и потомком священника и епископа. В течение десяти лет он учил в Риме и приобрел высокую репутацию проповедника. В конце концов, он оказался в таком разногласии с основной церковью, что был отлучен от неё и образовал церковь со своей юрисдикцией по всем Римской Империи. Несмотря на то, что в те дни не было жестко определенного евангельского канона (было множество евангелий в дополнение к основным четырем), Маркион не признавал Марка, Матфея, Луку и Иоанна как заслуживающих доверия, потому что видел в них множественные искажения, вставки и подделки. И если Маркион критически относился к Новому Завету, то Ветхий Завет он критиковал совершенно враждебно, даже полагая, что он не должен быть включен в канон христианской церкви. Маркион говорил, что Бог Иисуса и Нового Завета есть любящий Бог, тогда как Бог Ветхого Завета в лучшем случае является просто богом. Иисус учил о новом учении, полученном от Благого Бога-Отца, который любит всех нас. Общепринятая церковь, вероятно, в поисках целостности, или угождения христианам, расположенным к иудаизму, попыталась смешать учение Иисуса с Ветхим Заветом, но результат оказался отталкивающим. Единственным решением, говорит Маркион, будет признание двух Богов: высшего или Благого Бога, пославшего Иисуса, и низшего Бога Закона, который говорит в большей части Ветхого Завета. В космологии Маркиона Благой Бог пребывает на первом небе, промежуточный Бог Закона на втором небе, а ангелы (архонты) промежуточного
«Снизойди вниз, прими облик слуги, и веди Себя как сын Закона. Залечивай их раны, даруй зрение слепым, возводи умерших к жизни, исполняй без всякого вознаграждения чудеса исцеления; тогда впадет Бог Закона в ревность и побудит слуг своих распять Тебя. Затем снизойди в ад, который раскроет свои уста, чтобы принять тебя, как если бы ты стал одним из мертвых. Тогда освободи Ты пленников, которых найдешь там и вознеси их ко Мне» (Езник, цитируемый Ипполитом в книге Мида «Фрагменты забытой веры», 246)
Учение Маркиона, возможно, лишено тонкости и поэтической красоты Валентина и мистической глубины Василида. Тем не менее, существенные черты гностического мировоззрения в нем присутствуют в изобилии. Огромный вклад Маркиона — в высказанной критике Библии. Одно это не может помочь, но стоит предположить, что могло бы произойти в том случае, если бы люди стали придерживаться его убеждений, а грубые, жесткие проповеди и истории Ветхого Завета перестали бы использоваться в качестве оправданий инквизиторов в их сожжениях, расизме, осуждении гомосексуалистов, и многих других бесчинствах, все из которых могут быть определены как «вполне библейские». По сообщениям, Маркион обладал Евангелием, которое считал авторитетным, и которое могло быть написано святым апостолом Павлом. Маркион считал Павла первым христианином, который имел правильное понимание миссии Христа. Это понимание было затуманено подтекстами Ветхого Завета многими церковными учениями и, таким образом, истинное христианское послание Павла никогда не имело шансов на успех — так говорит Маркион и его последователи. Учение Маркиона привлекло немало сторонников. К концу второго века маркионитские церкви распространились по всему Средиземноморью и Малой Азии.
В них были епископы, священники, диаконы и определенная иерархическая организация, которая несла ответственность за их надежность. Мы имеем свидетельства о функционировании маркионитских церквей в конце пятого века, и большинство из них, вероятно, угасли только с расцветом Ислама. Когда на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков Адольф Фон Гарнак и другие ученые опубликовали работы о Маркионе, Праге развилась целая школа немецких и чешских литераторов, открыто считавших себя последователями Маркиона. Самыми известным из них были Франц Кафка (1883 — 1924), среди других — Пауль Адлер, Макс Брод, Пауль Корнфилд и Франц Верфель. Пражские маркиониты были ранними вестниками возрождения гностической традиции в двадцатом веке, которое обрело ясность в конце этого столетия, после открытия кодекса писаний Наг-Хаммади. Примечателен тот факт, что многие из пражских маркионитов были еврейского происхождения, и это доказывает, что они не считали взгляды Маркиона на еврейскую Библию и ее Бога свидетельством антисемитизма; скорее, они понимали тиранический характер этих религиозных архетипов, равно влияющих и на иудеев, и на христиан. Таким образом, наследие Маркиона продолжает оказывать свое воздействие на протяжении веков.
Гностическое украшение, около третьего века н.э., с изображением Абраксаса и традиционными символами, включая буквы IAO. Камень был закреплен в кольце, которое некогда носил Мэнли Холл. С разрешения Философского Исследовательского Сообщества.
Глава 10. Гностические религии: мандеи, манихеи и катары.
Похоже, что некоторые ранние гностики учреждали формальные институты для продвижения и сохранения своих учений; следовательно, они могли легко пресекаться (басня о том, что они просто так исчезли без репрессий, к счастью, лишилась доверия). Некоторые изучающие гностицизм понимают относительный недостаток институтов как преднамеренное действие: поскольку ни одна организация или святейшество, кроме лишь исключительного, своего собственного духа не может даровать гнозис, то нет никакой потребности в основании гностических организаций. Однако, в обычном христианской мире спасение — это также вопрос личной связи индивидуальности и Бога, но, тем не менее, святейшества и церковные организации присутствуют в изобилии. Аналогично, нет никакой реальной несовместимости между гнозисом и религиозной организацией, если эта организация действительно преданна гнозису И в самом деле, многие из ранних гностиков не считали их несовместимыми. Валентин и его последователи, как отмечалось в девятой главе, предпочитали оставаться в обычной церкви, когда это возможно, и формировать свои отдельные общины только когда это действительно необходимо. Они считали, что ортодоксальные христиане (психики) и гностические христиане (пневматики) могли действовать сообща до тех пор, пока гностикам позволена их собственная интерпретация учения и таинств веры. Большинство гностиков не находили приятной еретическую роль; они надеялись, что первоначальное плюралистическое отношение Христианской Церкви сохранится, и, таким образом, их свобода в церкви будет сохранена.
Тем не менее, растущая нетерпимость, которая прокатилась по церкви, начала нарушать подобные договоренности. Таким образом, гностические учителя после Валентина — такие как Маркус, ранний и блестящий ученик Валентина; Аппелес, толерантный и миролюбивый гностический учитель; Гераклион, блестящий комментатор писаний; и Николай, аскетический мастер внутренней дисциплины — все они были вынуждены действовать за пределами основной церкви и были обвинены в ереси. Мы знаем три религии, которые имеют четкий гностический характер. Они развивались независимо друг от друга. Одна из них не полностью христианская, другая может считаться тесно связанной с христианством, тогда как третья явно и строго христианская. Любопытно, что только мандеизм, одна из нехристианских гностических религий, сохранила в целости нить наследия, начиная с библейских времен.
Мандеизм: религия великого инородного Света
На протяжении почти двух тысячелетий, небольшая, скромная группа людей семитского происхождения, обладающих знанием до-христианской гностической веры сохранялась в долине рек Тигр и Ефрат, что сегодня называется Ираком. Современные иракцы называют этих людей «Субба», хотя сами себя они зовут мандеями. Арамейское слово «manda» переводится на греческий как «gnosis», поэтому «мандей» буквально означает «гностик». Двадцать пять лет назад было подсчитано, что существует тринадцать тысяч членов мандейских общин в Ираке, при этом не принималось во внимание огромное количество проживающих в Иране. Из-за тяжелых политических потрясений конца двадцатого века многие мандеи эмигрировали в другие страны, в том числе далекую Австралию. Далекие от существа простого рыбацкого народа речных болот, какими их когда-то считали, сегодня они лучшие мастера по работе с серебром и металлами в таких городах, как Басра и Багдад. Мандеи
могут браться за различные профессии, в различных странах. Курт Рудольф, немецкий исследователь гностицизма, сталкивался с мандейскими студентами в Немецком Университете.Мифология и теология Мандеев обладает типично гностическими чертами. Вне всех миров и проявленных сфер существует Высшее Существо из пречистого и чудесного Света, называемое «великой первой инородной Жизнью из миров света, единственно возвышенная, которая пребывает выше всех дел [сотворенных вещей]» (Гинза, часть 1). Напротив, сотворенный мир управляется Господином Тьмы, Птахилом, исчадьем Руха, женского существа, мятежно и враждебно снизошедшего из Царства Жизни и Света (что-то подобное архоническому образу Софии Ахамот). Как и в других гностических мифах, от Высшего Существа произошло множество небесных созданий и сфер, которые в порядке убывания становились все более искаженными и темными. Птахил несет в себе все характеристики злобного демиурга. Он сотворил невидимый мир, наполненный темными, демоническими существами. Он также участвовал в сотворении материального мира и физической части человеческих существ. Длинные поэтические сочинения описывают эти события и связь человеческих существ с демиургическими силами с одной стороны и Царством Жизни и Света с другой.
История мандеев начинается со времен Иоанна Крестителя, который учил и даровал свои мистерии Святой Земли в ранние времена Нового Завета. Тем не менее, хотя он считается великим пророком этой традиции, мандейские писания дают понять, что традиция существовала еще до него. Таким образом, мандейская религия не имеет исторического основателя. Первоначальные мандеи были, вероятно, евреями, или людьми, тесно связанными с иудейской матрицей; отсюда из оригинальный священный язык — мандейский, который представляет собой форму Арамейского. Мандейские писания рассматривают Моисея как пророка фальшивого Бога, а Иисуса, как своего рода лжепророка, которого не сравнить с истинным пророком, Иоанном Крестителем. Фактически, мандеи были издавна известны как назореи, что означает «стражи и обладатели тайной мудрости». В различные моменты истории, пожалуй, еще в начале крестовых походов, христиане, контактирующие с мандеями, упоминали их как «христиан святого Иоанна» или «христиан-иоаннитов». Мандеи не протестовали, для них эти имена обеспечивали признание среди христиан. Кроме того, мусульмане предоставили им предпочтительный статус «народа Книги», ибо они могли сказать, что у них есть пророк (Иоанн) и главная книга-откровение (Гинза). Вполне возможно, что средневековые гностические движения, в частности Орден Тамплиеров, контактировали с этими древними гностиками Ближнего Востока и получили от них какие-либо тайные учения и ритуалы. Примечательно, что единственная выжившая гностическая религия имеет отличительные признаки обширной священнической обрядности: священство с формальными ритуалами посвящения и иерархическую структуру. Иерархия состоит из трех должностей: помощник священника, священник и первосвященник — последний имеет юрисдикцию над отдельными областями. Священникам было разрешено вступать в брак. Таким образом, современные западные представления о том, что гностическая религия является «непосредственной» и не имеет таинств, представляются весьма сомнительными. Мандеи имеют множество различных писаний, главное из них — «Гинза», которая только недавно была впервые издана Мандейским сообществом из Австралии. Многие из их книг содержат обилие молитв и ритуалов. Мандейские писания и ритуалы в основном касаются высвобождения божественной искры посредством знания, присутствующего в мудрости, которая передается мандейскому священству различными посланниками Света. Никто из этих посланников не называется, за исключением Иоанна Крестителя.
Ввиду того, что их ритуалы часто связаны с погружением в воду, мандеев часто называли крестителями посторонние люди, которые считали, что эти погружения являлись ритуалами крещения. Как представляется, частые повторения ритуалов среди Мандеев было причиной изумления. В действительности, мандейские ритуалы погружения более схожи со Святым Причастием, нежели крещением. Мандеи считали, что проточная вода содержит больше трансцендентной субстанции, отражающей Свет, нежели любая другая материальная вещь. Даже самые обрядовые Христианские Церкви поощрят своих членов на частое принятие Святого Причастия, таким образом, мандейские ритуалы включают связь со сверхъестественным Светом, пребывающим в воде. Их храмы всегда находились рядом с проточной водой. Существуют два важнейших ритуала. Первый из них — masbuta, погружение в проточную воду, которая всегда звалась иорданской. Этот обряд осуществлялся по воскресениям, еженедельным выходным дням Мандеев. Он состоит из трех полных погружений, тройного помазания лба водой, тройного испития воды, венчания миртовым венком и возложения рук. Все действия этого ритуала исполняются священником. Затем участник подвергается помазанию лба маслом, причастию хлебом и водой, и «уплотнению» тела и души против воздействия злых духов. Kushta, или «деяние истины», будучи рукопожатием правой руки между участником и священником, символизирует достижение единения с миром Света. Все праздники, даже свадьбы, включают обряд masbuta. Обряды для мертвых — вторые по важности таинства. Они начинаются через три дня после смерти человека и продолжаются в течение сорока пяти дней через определенные промежутки времени. Ритуал под именем «masiqta», переводимый как «восхождение», предназначен для облегчения восхождения души к реальностям Света. Существует множество мандейских молитв за умерших. Почти все регулярные церемонии включают молитвы и священное принятие пищи для усопших. Помимо ритуальной пользы, эти действия также передают душе знание о противостоящих силах и опасностях загробной жизни, благодаря чему она может пробраться из рискованных областей в безопасные (можно отметить сходство с практиками Бардо в тибетском буддизме Варджаяны). Очень мало было известно о мандейской религии до конца девятнадцатого и начала двадцатого веков. В 1867 году некоторые мандейские манускрипты всплыли на поверхность в Париже и Лондоне, и из них немецкий ученый Марк Лидзбарский сделал первый перевод книги ритуалов, «Mandaische Liturgien», опубликованной в Берлине в 1920; в 1925 году он опубликовал свой эпохальный перевод самой Гинзы. Его работа была значительно расширена и продвинута авантюрной и преданной англичанкой, леди Е.С. Дравер (1879 — 1972), которая, проживая на Ближнем Востоке, смогла подружиться с членами Мандейской общины и получить от них несколько священных книг. В таких работах как «Мандеи Ирана и Ирака» (1937) и «Канонический молитвенник мандеев» (1959), она сделала доступной для мира науки воистину сокровищницу информации. Позднее Курт Рудольф также успешно контактировал с мандеями. Ныне область мандейских исследований отстаивается, главным образом, сочувственным и преданным товарищем мандеев, знатоком их религии, Йоруном Якобсеном Бакли, чью работу в этой области сложно переоценить (смотрите недавнюю работу Ганса Йонаса «Гностицизм», которая доступна обычному читателю и содержит множество цитат из Мандейских писаний).
Мандейские писания наполнены красивейшими и захватывающими поэтическими настроениями. Вот два отрывка из «Гинзы»:
С того дня, когда я обрел любовь к Жизни, с того дня, когда мое сердце преисполнилось любви к Истине, я больше ничему не доверяю в мире. К отцу и матери нет у меня доверия в мире. К братьям и сестрам я не имею доверия в мире. К тому, что сотворено и создано, у меня нет доверия в мире. К целому миру и его трудам у меня нет доверия в мире. Только душу свою я ищу, которая стоит мне поколений и миров. Я пришел и отыскал свою душу — что мне все миры? Я пришел и нашел Истину — покоящуюся на отдаленном краю миров.