Город Драконов

Раздался гул, такой глубокий, что Седрик скорее почувствовал его, чем услышал. Он встал, натянув простынь поверх голого тела, и присоединился к ним возле двери. Далеко в ночи он видел город, как никогда прежде. Это было не отдаленное скопление зданий, а неровный узор из прямоугольных огоньков, разбросанных вдоль берега и уходящих вдаль вплоть до того, что показалось ему предгорьями. Пока он смотрел, вниз по реке разгоралось все больше огоньков, и у него перехватило дыхание от внезапного осознания, что город значительно больше того, что он себе представлял. И мог легко соперничать по размерам с Удачным.

— О, милостивый Са! — выдохнул Карсон, и в тот же миг, гул, который ощущал Седрик, превратился в полноголосный рев десятка драконьих глоток.

— Что это? — он спрашивал у каждого и одновременно ни у кого, и он почувствовал, как Релпда эхом отозвалась на его вопрос. Его драконица проснулась от света и рева. На мгновение, он ощущал только ее дезориентацию, а потом почувствовал ее мысли, одновременно радостные и мучительные. Город просыпается и приветствует нас. Теперь мы вернулись домой.

Но мы не можем туда добраться.

Элис проснулась ночью от рева драконов. Она свесила ноги с кровати и поморщилась от прикосновения к холодному полу. Она спала в платье Старшей, которое дал ей Лефтрин, чтобы как будто чувствовать его прикосновения, а также, потому что оно давало ей неизменное тепло. Она поспешила к двери хижины, которая казалась огромной без капитана, и открыла дверь в дождь и темноту.

Нет. Не кромешную темноту. Звезды горели по ту сторону реки. Элис посмотрела, протерла глаза и взглянула снова. Не звезды. Не огни. Окна горели тем светом, который могла вызвать лишь магия Элдерлингов. Там что-то произошло, что-то его вызвало. Она смотрела со смесью страха и разочарования. — Должна была быть там, когда это случилось. Кто это сделал и как?

Но она знала. Рапскаль был импульсивным с момента их первого знакомства, напоминая ей озорного мальчишку с самого начала экспедиции. Она знала, что он продолжал посещать город в отсутствие Лефтрина и сильно подозревала, что он игнорировал предупреждения капитана о погружении в сны камня памяти. А сейчас он что-то обнаружил и сделал что-то, что вызвало такую реакцию города. Если это было похоже на другие виды магии Элдерлингов, с которыми она сталкивалась, то это продлится какое-то время, а затем исчезнет навсегда так же внезапно, как и началось.

А она была здесь, на неправильной стороне реки.

Слезы жгли ей глаза. Она сердито сморгнула их. Не время плакать. Вместо этого нужно было смотреть и пытаться зафиксировать в памяти, какие из далеких зданий были освещены, а какие оставались темными. Все это следовало записать. Если все, что могла Элис — это быть свидетелем последней величественной демонстрации магии Элдерлингов, она будет свидетелем этого и запишет все для каждого, кто придет после нее изучать древние руины

*****

— Я думаю, нам нужно придумать лучшее укрытие для леди-Элдерлинг и её ребенка, — предложил Хэнесси, сидевший на столе камбуза. Он взглянул на женщину в накидке, которая стояла рядом, как бы ожидая её одобрения. Но она все так же молчала.

Лефтрин тупо кивнул: он был так измучен, что уши гудели от усталости, и ему пришлось покачать головой, чтобы очистить голову от ненужных мыслей. Времени на отдых просто не было.

— У нас есть ещё кофе?

— Немного, — ответила Беллин.

Она взяла кастрюлю с железной печки и понесла её к столу, наполнила большую кружку для капитана, и, когда Рейн подвинул свою на середину стола, налила и ему. Лефтрин посмотрел на Старшего, который сидел напротив его — уставшего и взволнованного. Тот так нуждался в помощи капитана и в его корабля ради своего сына. Но из истории, которую поведал Рейн, он понял, что тот может помочь ему раскрыть заговор Калсиды. И он боялся, что Рейн знал по крайней мере, одного шпиона по имени. И если он, Лефтрин, открыто бросит шпиону вызов, что предпримет в ответ Арих? Расскажет, что Лефтрин использовал диводрево, чтобы доделать свой корабль? Или то, что капитан был тем, кто промышлял контрабандой, и выбросил Синада Ариха в реке Дождевых Чащоб? А это повредит репутации Лефтрина в глазах команды…

Его команда сделала всё, чтобы сохранить тайну корабля. В то время они просто приняли выбор капитана. Когда же Арих исчез со Смоляного, никто не сомневался в правильности этого решения. Но они могли почувствовать сожаление сейчас: его бесчестье пало и на них. Как раз то, что они тогда совершили и хотели утаить, могло повредить им в дальнейшем. И никто не сможет оправдать его на том основании, что он хотел сохранить эту тайну. Любой из совершенных им проступков был скандальным, и если о них узнают, он даже не мог представить, кто не будет против него. И Элис будет среди них. Он задал себе вопрос: А чувствуют ли Рейн или Тилламон, как он напряжен?

Скелли неуверенно проговорила:

— Малта Элдерлинг не совершила ничего плохого. Это они собирались убить её и ребенка. Почему мы не может просто пойти в Совет торговцев? Разве мы не обязаны предупредить их, чтобы можно было выследить второго?

Он кинул на Скелли предупреждающий взгляд. Нужно было дать ей время, чтобы она успокоилась.

— Совет подкуплен.

Теперь Лефтрин чувствовал уверенность в этом. Кто закрывает глаза на присутствие калсидерианцев в Кассарике. Здесь — не большой город. Если Малта сказала, что они приходят, уходят, закупают товары, один из них живёт в борделе — кто-то же об этом должен знать. И кто-то покрывает их — либо за деньги, либо чтобы избежать шантажа.

— Весь Совет? — в голове Рейна прозвучал ужас.

— Возможно. А возможно — и не весь. Но мы этого не знаем, а если мы попадём не к тому человеку — мы окажемся в ловушке.

— У нас нет на это времени, — заметила Бэллин. — Если калсидерийцы бывают в городе, а Совет ничего не предпринимает, значит он знает об этом. Наш корабль ясно выразился, яснее, чем когда-либо: пока он сохраняет жизнь ребенку, но чем раньше мы найдём дракона для малыша, тем лучше.

Лефтрин сделал глоток:

— Меня очень беспокоит, что новорождённый нуждается в драконе.

Он прекрасно помнил, как драконы изменили своих хранителей, делясь с каждым своей кровью или чешуйкой. Но это было дело хранителей, а не его — раскрывать их тайны. Тем не менее, лучше говорить об этом, чем разгадывать загадку, имеет ли Совет Торговцев союз с Калсидерийцами. Как далеко зашли торговцы Кассарика? Торговля с Калсидой была под запретом, и он знал это, когда был вынужден переправить Ариха вверх по реке. Торговля частями драконьей плоти была ещё хуже, это было нарушение договора, преступлением перед самой этикой торговцев. Произошедшее говорило об изменениях, которые не могли раньше никому даже придти в голову. Удобнее было думать о том, зачем ребенку дракон, чем мучиться над вопросом, что могло заставить человека предать свой народ за деньги.

И Рейн был тем, кто попытался ответить на тот самый, удобный вопрос.

— Я понимаю, что он не может жить самостоятельно, — он вздохнул. — Мы с Малтой и её братом Сельденом изменились из-за наших связей с драконом Тинтальей. Но у нас были годы, чтобы это обдумать и обсудить. Мы считаем, что жизнь рядом с драконами или вещами драконов, таких как артефакты из городов Элдерлингов, меняют людей — даже младенцев в утробах матерей, если матери были избраны. Тинталья сама активизировала наши изменения. и вместо наследия Дождевых Чащоб — уродства и ранней смерти — она наградила нас изяществом и красотой. Возможно даже, долее долгой жизнью, хотя пока мы этого не знаем.