Город грехов
Шрифт:
— Спокойной ночи, Бекки, — пока всё не испортил окончательно, проснувшийся Аспид резко развернулся, лишь бы не видеть недоумевающего взгляда девушки и стремительно исчез в ночи. Пытаясь унять дрожь во всём теле и своих внутренних демонов, устроивших карнавал вокруг горящих тем самым костром из книг воспоминаний. О том, к чему ведут любые касания его тела чужими руками.
«Не трогай меня.»
Удар кулаком по скуле, выбивая молочный зуб.
«Не трогай меня.»
Пинок по рёбрам, до хруста собственных костей.
«Не трогай меня.»
Хлёсткий, резкий звук и приземляющаяся поперёк позвоночника плеть, оставляющая тонкий красный след.
«Не трогай меня.»
Мамина
«Не трогай меня, Бекки. Не смей прикасаться. Никогда.»
7. Грешница
«Прости меня, Боже, ибо я согрешила».
Никогда ещё Ребекке не было настолько некомфортно в церкви. Сидя на деревянной лавочке рядом с бабушкой, она не могла перестать теребить подол своего голубенького скромного платья. Громкие проповеди, в которые Сара Чейз вслушивалась с привычным вниманием, почему-то вызывали у её внучки лишь жгучее чувство стыда. Ладошки потели, душное помещение, пропахшее миртом и ладаном, пробивало на тошноту. Она и раньше не особо любила эти воскресные визиты, но сегодня была здесь явно не в своей тарелке. Словно проститутка среди монахинь — именно такая ассоциация возникла первой.
А всему виной произошедшее в пятницу. То, что не поддавалось никакой логике и никакому контролю — о каком контроле вообще может идти речь, если замешан Зак Грант?! Превративший невинное касание в первый в жизни девушки поцелуй. Да, в восемнадцать лет вполне не возбраняется иметь хоть какой-то опыт в таком вопросе, но не для Бекки. Ни разу еще не случалось такого, чтобы она настолько потеряла голову, настолько увлеклась кем-либо, настолько глубоко завязла в сиянии чужих глаз. Наставления бабушки и религии вообще учили её, что она должна свято хранить себя для будущего супруга, не допуская ничего подобного с человеком, с которым знакома меньше месяца.
Лишил неприкосновенности её губы и тут же ушёл, словно ничего не случилось. Будто для него это ничего не значило, так, небольшой знак внимания. Оставил её посреди улицы задыхаться своим потрясением от осознания силы, которой обладают простые касания. И внезапной, скручивающей внутренности в тугой клубок жаждой повторения. Вот за что Ребекке было стыдно по-настоящему: за то, что она отчаянно хотела ещё. Ещё немного вдохнуть смеси табака и цитруса. Ещё немного сильных рук на талии, от которых мурашки по коже. Ещё капельку терпкого вкуса амаретто на языке и, самое главное, хоть одно мимолётное прикосновение к острым скулам… Плечам, груди, торсу — всему, до чего дотянутся руки. Воображение у Бекки всю ночь после того поцелуя работало слишком усердно, мысленно раздевая этого худощавого парня и предлагая варианты того, что она увидит под плащом и костюмом.
«Прости меня, Боже, ибо я согрешила».
Согрешила не в реальности, ведь ничего ужасного не произошло. Согрешила в своих снах, изгибаясь навстречу крепким ладоням с аристократичными запястьями, согрешила, просыпаясь в мокрых простынях с гулко стучащим сердцем. Продолжала грешить даже в этот момент, находясь в храме Господа и всё равно думая лишь о бархатном голосе, в котором звучало беспокойство и забота. А потому щёки пылали, а речи священника не могли пробиться сквозь словно заткнутые ватой уши. Бекки все эти два дня была не здесь. А с ним. С чёртовым (да, именно чёртовым! Ругаться оказалось так приятно) Змеем Грантом.
«Прости меня, Боже, ибо я намерена грешить».
Из церкви она, под руку с бабушкой, выходила в совершенно подавленном состоянии. Ей казалось, словно не оправдала надежд своей самой родной кровинки. Что у нее на лице написаны все неправильные мысли.
— Милая, ты что-то совсем притихла
сегодня, — заметила Сара странное состояние внучки, — Всё в порядке?— Конечно, ба, — натянуто улыбнулась Бекки, — Душновато сегодня.
Оправдание сошло за правду — приходской дворик и правда, был залит светом, а тропинку, по которой неспешно покидали церковь люди, припекало солнце. Последняя неделя весны. Совсем скоро придёт жаркое лето, раскалив воздух и наполнив его ароматами цветов. Ребекка тут же подумала, что ни разу не видела Гранта днём, без костюма — он что же, и спит в нём? А как, наверное, невероятно сверкают на солнце его глаза, должно быть, становятся светлей…
С силой стиснув зубы, Бекки мотнула головой, пытаясь избавиться от этого наваждения. Неужели теперь всё вокруг будет ассоциироваться только с ним?! Спасение от этого бреда пришло само: позади послышались торопливые шаги, и чья-то тёплая рука легла на плечо, вынуждая остановиться обеих Чейз.
— Бекки, привет, — просиял широченной улыбкой Арутр и тут же торопливо добавил, — Здравствуйте, миссис Чейз.
— Привет, — без особого энтузиазма кивнула ему Ребекка, немного нервничая: она не любила, когда встречались две половины её жизни.
— Арти, мальчик мой! — явно обрадовалась Сара его появлению, — Вы с отцом тоже были на проповеди?
— Эмм, да, — неловко замялся он, — Вы не разрешите пару минут поговорить с Бекки наедине?
— О, конечно-конечно, — неожиданно подмигнула ему бойкая старушка, отпуская внучку, — Кажется, там впереди моя знакомая… А ты бы зашёл как-нибудь на чай, Бекки печет просто волшебную шарлотку! Пальчики оближешь!
Младшая Чейз закатила глаза — о да, такой партии для неё бабуля была бы рада. Сынок прилежного прихожанина Френка, работающего прорабом в строительной фирме, красавец и вежливый мальчик, который рос практически на её глазах. Жаль, она понятия не имела, что Артур днём помогает отцу, а ночами подрабатывает барменом.
— Непременно, миссис Чейз, — парень нетерпеливо сунул руки в карманы брюк.
Поймав последний повеселевший взгляд бабушки, довольно шустро для своих лет шмыгнувшей вперед, Бекки ощутила себя ещё более неловко в образовавшемся молчании. Чтобы заполнить эту тишину, она спросила первое, что пришло в голову:
— Как там дела в клубе после нашего выступления?
— О, вчера был аншлаг! — азартно поддержал тему Арти, — Столько новых посетителей, причём много чернокожих. Очень расстроились, что артисты выступают только два раза в неделю. Ральф сходит с ума от счастья, уже считая прибыль.
— Да уж, слухи расходятся быстро, — первая за день хорошая новость вызвала робкую улыбку девушки, — Похоже, нам придётся расширить репертуар.
— Не думаю, что моя помощь понадобится. Мендрейк намерен нанять саксофониста, новая публика оценит джаз. Куда там моя гитара, — отмахнулся парень и глубоко вдохнул, словно решаясь, — Бек, я хотел тебя спросить кое о чём…
— Так спрашивай. Я не кусаюсь, — заметив, как занервничал друг, она ободряюще положила руку ему на плечо. Поймав его неуверенный взгляд, мысленно молила: «Да не тяни уже, у меня куча дел, ещё в аптеку зайти, прибраться, подготовить материал для уроков на неделю…»
— Может, сходим куда-нибудь вечером? — выпалил, наконец, Арти, — В кино там или кафе, или куда захочешь…
«Что ж, приехали. А ты чего хотела, дурочка?» — отругала себя Бекки, — «Сама позволила ему думать, что у вас что-то может получиться. Теперь расхлёбывай. И чем ты лучше Лайлы?»
— Эмм… Арти… — вздохнув, она старательно подбирала слова, — Я очень занята. Мне некогда ходить на свидания.
«По крайней мере, с тобой».
— А если в выходной, или я мог бы прийти, помочь с чем-нибудь…