Город грехов
Шрифт:
— Еще одна ложь сегодня, и вы отправитесь в реку вслед за беднягой Дрейком! — уверенно пообещал Зак, словно не замечая рыданий жертвы. С отвращением отбросил свое грубое оружие — наскучило. Механики оказались на редкость глупы.
— Да, да, это мы отвезли тело… — простонал Том едва разборчиво.
— Глотку ему тоже вы перерезали? Отвечай! — наступив на изуродованную руку своим ботинком, Зак надавил, вырывая новый стон и признание:
— Да…
— И чем же он вам не угодил?
— Да мы его знать не знали, нам заплатили, — ответил Фред, тоненько поскуливая от ужаса.
— Кто?! Кто заказчик?! — его взбесило, что нужно вытряхивать каждое слово. Что не могут рассказать все, как есть,
Вырывая ногти один за одним у панически бьющегося и орущего паренька, Грант ощущал лишь ледяной холод и отвращение к себе.
***
В кабинете Большого Змея этой ночью было мрачно и тихо. Полупустая бутыль виски, распитая на двоих, не очень помогла успокоиться абсолютно раздавленной своим прошлым женщине. Лилиан сидела в его кресле, все еще дрожащими пальцами сжимая бокал.
— Это глупости, Лил. Зак не мог сделать такое специально, — в который раз уверенно заявил Зет, пытаясь добраться до разумной части сознания мисс Стоун. Он не верил, что его сын настолько мелочен, что отыскал потерянную девочку намеренно, чтобы причинить боль ненавистной отцовской пассии. Да и его взгляд на Ребекку говорил совершенно ясно: все происходящее лишь совпадение. Ужасное, глупое. С которым надо смириться и принять.
— Не мог? — тонким высоким голосом выпалила Лили, снова прикладываясь к бокалу, — Да он спал и видел, как до меня добраться, как нас рассорить! — зубы стучали о стекло, алкоголь скользнул в горло с сопротивлением.
— Но я все понимаю. Мы давно обсуждали это. Только, выходит, ты знала, какая у девочки фамилия? — не давала покоя Гранту эта мысль, когда он анализировал произошедшее в ресторане. Столько лет Лили внушала, что не имеет понятия даже о имени дочери. И узнала ее за несколько мгновений.
— Да, — горько усмехнулась она, опуская взгляд. Как сказать ему, что пыталась защитить малышку от судьбы Зака, которую имела неудовольствие лицезреть на протяжении долгого времени? Что не хотела для спокойно росшей с отцом и бабушкой девочки ничего другого? Видимо, это просто насмешка провидения или наследственное проклятье — попасть в сети Гранта, — Когда я узнала, где она, ей было уже семь. Счастливая семья, отличное образование, никакой нужды — я ей была не нужна, — частичная ложь своей половинке отдает тупым уколом вины в грудь, и бокал с раздражением отставлен на стол.
Зет вздохнул и накрыл её дрожащие руки своими ладонями, пытаясь унять, наконец, потерявшую всякий былой кураж женщину. Он верил. И понимал. И, как бы там не было…
— Вам нужно с ней поговорить. Да, она мне не нравится, буду честен. Не пара моему сыну, абсолютно. Но она рождена частью нашей семьи, а значит, должна ей стать официально.
Лилиан в легкой панике приоткрыла рот, пытаясь найти пути выхода. Восемнадцать лет избегать в крохотном городке малейшей возможной встречи с Чейзами, оберегая Ребекку от этого, чтобы сейчас потерпеть поражение. Аргумент нашелся легко, выдыхаемый с чуть наигранной стервозностью:
— Я не хочу. Не хочу видеть её осуждающий взгляд. Она, наверняка, меня ненавидит, так зачем все это…
Договорить не вышло. Вопреки всем установленным порядкам, дверь кабинета распахнулась без стука. Со злым раздраженным прищуром обернувшись, Зет уже хотел пообещать вышибить смельчаку мозги, но слова застыли в горле.
На пороге стоял Зак. Нет — это был не он. Не милый парень, тайком приобнимавший свою спутницу всего несколько часов назад. Темные волосы растрепаны, глаза черней ночи, полыхающие ненавистью. На рукаве расстегнутого пиджака отчетливые
алые пятна, как брызги, мелкие смазанные точки…— Заносите, — прошипел он, не сводя взгляда с отца. В кабинет вошли, чуть нервно переглядываясь, четверо солдат-Змей, затаскивая два больших черных мешка. О содержимом догадаться было не трудно.
— Какого… — взял было угрожающий тон Зет, едва рядовые удалились из его логова, прикрыв дверь.
— Заткнись и слушай, — тем же пустым, ледяным голосом продолжил Зак. Ни разу даже не шелохнулся, всматриваясь в лицо своего создателя и пытаясь найти в нем хоть что-то, что должно быть в настоящем отце. Безуспешно, — Эти двое были на реке. Это они убили Дрейка, их наняли, подкинув записку и деньги в шкафчик в раздевалке. Кто, не знали. О других убийствах тоже не имели представления — поверь, я был убедителен, выбивая правду. Заказчик мог быть кем угодно. Ублюдки казнены по закону Змей, отплатив кровью за кровь, — закончив свой сухой, абсолютно безэмоциональный отчет, Зак перевел взгляд на мрачно взирающую на него Лили. Сморщился от отвращения, которое неизменно вызывала эта сука — а после сегодняшнего ее просто хотелось убить. Также, как этих двух механиков — раздробив кости и вырвав все ногти из пальцев, воткнув ржавый железный прут в живот, чтобы мучилась подольше.
— Постой, как ты… Откуда… — пытался понять суть происходящего Зет, уже чувствуя знакомый металлический запах смерти от черных мешков. Гордость за свое творение, все выяснившего и расправившегося с этим делом в одиночку, смешивалась в его венах с холодным, липким страхом. Кто он… кто этот человек, что стоит перед ним с перекошенным ненавистью лицом…
Заккари вдохнул, пропитываясь ароматом крови, осевшем в лёгких мутной дымкой. Сделал шаг вперед, снова впиваясь взглядом в карие глаза отца. Кровь застыла до состояния желе, как и все одеревеневшее тело. Больше никаких сомнений. Никакого подчинения. Хватит.
— Это неважно. А вот, что я скажу тебе, отец. Если ты или твоя шлюха еще хоть раз подойдете к Ребекке Чейз, в этих мешках будут ваши тела. И мне плевать, кто ты. И плевать, что ты думаешь. Я предупредил.
Развернувшись, он вышел из кабинета, тихо и без всяких театральных хлопков дверью. Намереваясь снять пропитанную чужой и своей болью одежду, смыть всю кровь, а потом пить, пить так долго и много, пока печень его не придушит.
А Большой Змей несколько минут в ужасе смотрел прямо перед собой немигающим взглядом, пытаясь понять, что за чудовище он вырастил.
***
Работать, развлекая публику, не всегда может быть приятно. Никто не спрашивает, в настроении ли ты, способна ли сегодня весело прыгать по сцене и задорно улыбаться — будь любезна, выйди и пой, да еще так, чтобы толпа рукоплескала. Хотелось надеть клоунскую маску с нарисованной улыбкой, потому, как настоящая поселиться на лице Бекки была не способна уже вторые сутки. Вечер среды, в клубе не пробиться, все ждут только набирающую популярность местную звездочку. Которая сидела в гримерной, скептично покрывая слишком бледные щёки румянами, которые пришлось одолжить у Лайлы — сама ими редко пользовалась, от природы краснея довольно легко. Не сегодня.
Вчерашний вечер казался дурным сном, и Бекки до последнего надеялась, что ляжет в кровать, закроет глаза, а открыв — проснется заново, забыв этот кошмар. Но так просто избавиться от тяжести в груди, тянущей к земле, словно многопудовая гиря, не вышло. Отмахнувшись от вопросов бабушки банальным «устала, потом поговорим», она честно пыталась уснуть. И даже не знала, от чего льются в подушку тихие, бесконтрольные слезы: от того, что мать снова от нее сбежала, как от прокаженной, или обмана, которого не хотела признавать до последнего. Двойная боль, двойное предательство. Двойной груз на сердце.