Город грехов

Бекки вздохнула, так и не поднимая на него взгляд. Нет — он не лжец. Сейчас, в грязном туалете, порезанный и избитый, он был с ней искренен, и это витало в воздухе невесомой паутинкой. И вроде бы хочется сказать, что прощает…

— Идем к бару, — отвернулась она к двери, — Там есть аптечка. Перебинтовать все равно нужно, да и продезинфицировать, — скрывая слабую улыбку, вышла в коридорчик, и шаги за спиной подсказали, что Заккари идет за ней.

— А что, все уже разошлись? — смирился он с тем, что пока его девочка не готова говорить на эту тему. Его. Была, есть и останется. Ничего, подождет. Только сейчас заметил, что на Бекки сегодня то самое синее платье-колокольчик в белый горох. Как в вечер их «почти знакомства». С каждым шагом за ней чувствовал, словно тяжелые кандалы, которыми были обвиты ноги, ослабляют хватку. Самочувствие улучшается или так действует его волшебная девочка? Черт бы его знал.

— Конечно. Думаю, уже давно никого не осталось, иначе бы мы услышали. К тому же, у меня есть запасной ключ, так что не волнуйся, мистер стесняшка — никто тебя не увидит, — настроение стремительно исправлялось, и походка становилась легкой, чуть подпрыгивающей.

В общем зале и правда было пусто. Включив свет, Бекки уверенно направилась к барной стойке. После того нападения Змей Арти обзавелся небольшим набором медикаментов, которые сейчас не помешали бы. Хоть какая-то польза от рыжего балбеса. Вспомнив, как несколько часов назад хамила ему и угрожала, девушка ощутила вину — нервы сделали из нее истеричку. Надо будет поговорить с ним нормальным языком, не хотелось терять друга из-за всего произошедшего. В нижнем ящике стойки нашлась простая картонная коробка с парой пузырьков и бинтом — вполне достаточно.

Заккари с возрастающим сомнением наблюдал за тем, как Бекки смачивает комочек ваты перекисью. Справился бы и сам, но что-то подсказывало, что она не даст ему ковыряться в ранках в одиночку. Он не хотел сегодня ей возражать. Но как вытерпеть касания, без которых вряд ли обойдется?

— Бекки, я… не уверен… — он уже хотел предложить ей, и правда, связать его.

— Иди сюда. Я аккуратно, не волнуйся. Ты справишься, — она, наконец, подарила ему свою теплую улыбку, от которой уверенность начала крепнуть. В конце-концов, он не настолько слабый и жалкий, чтобы девичьи пальчики могли принести ему боль. Ведь они ее забирают. Решившись, Заккари подошел к Бекки поближе и замер, на всякий случай прикрывая глаза. Будто так легче. Каждая мышца в его теле напряглась, как в ожидании удара.

Почти невесомые касания ваткой вдоль первого пореза, обрабатывая края. Немного щиплет, но Грант этого практически не чувствовал. Только невероятную нежность, с которой Ребекка дотрагивалась до его кожи, робко, как крылья бабочки. Не выдержав, Зак улыбнулся, пропитываясь этим теплом, пронизывающим его маленькими лучиками, и приподнял веки.

Бекки была максимально сосредоточена, проходясь ваткой вдоль раны так, чтобы не трогать пальцами кожу. Видела, как часто начала вздыматься грудь Закккари и слышала его учащающееся дыхание над головой. Желание исполнить давнюю фантазию, провести рукой по этому напряженному торсу, ощутить его жар, мешало оставаться невозмутимой. Сглотнув, Бекки заставляла себя не думать об этом, но Грант нисколько не помогал, когда вдруг ужасно трогательным жестом заправил выбившуюся прядь её светлых волос за ухо. Она прикусила губу, чтобы только не сорваться, но все ее существо уже реагировало на его близость, как настроенный на одну волну радар. Мурашки вдоль позвоночника, а пальцы Зака скользнули по скуле, оставляя румянец на щеках. Мотнув головой, Бекки отвернулась к стойке, положила ватку и взяла бинт. Разочарованный вздох заставил её вновь улыбнуться.

— Приподними руки, — скомандовала она, примеряясь к его груди. Раны выглядели уже совсем неплохо, подсохшими и не такими пугающими. Зак подчинился, и Чейз начала обматывать его бинтом, благо, оба пореза находились почти на одном уровне. И первое же ее движение — прижать ладонью к ребрам кончик повязки — вызвало протестующее шипение. Он дернулся, и такая реакция явно будет ей мешать.

Бекки вздохнула и отложила бинт. Подняла на Гранта взгляд, тихо удивляясь черноте обычно зеленых глаз. Словно в расширившихся зрачках отражались все его демоны. Но ей не было страшно — она чувствовала, что гораздо больший вред может принести сама. А еще — что вся его проблема лишь в голове, что им придется с этим справиться так или иначе.

— Послушай, Заккари, — успокаивающим тоном проговорила Бекки, глядя ему в глаза, — Я понимаю, что ты многое пережил. Такое не проходит бесследно. Скажи, что ты чувствуешь, когда тебя касаются?

— Ненависть, — прошептал он, не смея врать, когда она так смотрит на него, словно хочет донести что-то важное, — Сразу вспоминается… все. Каждый чертов раз, когда чужие руки приносили боль.

— А разве ты думаешь, что я способна тебя ударить? Способна ранить? — тихим, обволакивающим голосом продолжила Ребекка. Словно пытаясь это доказать, подняла руку и максимально осторожно дотронулась до его груди, — Зак, я никогда не причиню тебе боль. Обещаю. Доверься мне, — касание пальчиков становилось все более ощутимым.

— Я верю тебе, — утопая в расплавленном золоте её глаз, признался Грант. Его разрывало надвое: одновременно и хотел отодвинуться, пока новая волна отвращения не вызвала тошноту и боль в висках; и, неожиданно для себя самого, позволить ей больше. Та нежность и трепет, которые передавались через соприкосновение, посылали короткие сильные импульсы под кожу, и это было приятно.

А её рука опускается ниже, и вот уже вся маленькая теплая ладонь гладит подрагивающий от напряжения торс, грозя разорвать привычный мир Заккари на куски. Он дышит все чаще, пытаясь совладать со вспыхивающими в голове отвратительными воспоминаниями, которые смешиваются с легким томлением внизу живота. Черт возьми. Как не вовремя и как… странно.

— Итак, раз мы с этим разобрались, может, позволишь уже замотать тебя? — как ни в чем не бывало и словно не заметив его реакции, Бекки снова взялась за бинт.

— Да, — кивнул Зак уже уверенней, убеждая беснующуюся внутри темноту, что опасаться нечего. Эти руки не принесут ему вреда.

— Отлично.

Она справилась с повязкой за пару минут — без сопротивления Гранта это оказалось совсем несложно. А он все пытался осознать, каким же образом её глаза убедили его настолько довериться, задвинуть свои незыблемые не первый год правила в дальний ящик. Да еще и… Боже, ему понравилось! Да, это точно было чем-то сверхъестественным. Но ему казалось, что этой девушке вообще можно все. Она настолько пленила его, что могла попросить о чем угодно. Это точно требовало переосмысления. Словно все жизненные принципы, до этого момента расставленные по полочкам, смели в одну беспорядочную кучу, принося полный хаос. Выходит, касания — это не только боль? Проверить теорию хотелось немедленно, но Бекки уже закончила с перевязкой, убирая медикаменты обратно в коробку.

— Видишь, все не так плохо, — прокомментировала она результат своей работы — широкую белую полосу поперек мужской груди.

— Черт, мне точно надо выпить, — наконец, облегченно выдохнул Грант.

— Думаю, с этим ты обратился по адресу. Бурбон, виски, ром? — Бекки подошла к полкам позади стойки и окинула взглядом их содержимое. Удачная возможность отвлечься — уж слишком волнительно оказалось дотронуться до ранее недосягаемого тела, которое все еще продолжало манить своей приятной твердостью и гладкостью. Этой тонкой дорожкой черных волос, скрывающейся за ремнем брюк…

— Все равно, — отмахнулся Заккари, понимая, что, по сути, уже ночь. А значит, Бекки давно ждут дома, и у нее нет повода остаться с ним подольше. Только представив, как придется ее отпустить, так и не получив прощения, он ощутил морозную волну вдоль позвоночника. Он еще не согрелся. Хватаясь за любую причину, чтобы только она не ушла, Грант усмехнулся своим мыслям, — Кстати говоря, а ведь ты забыла про наш уговор.

Руки Ребекки, которыми она стискивала первую попавшуюся бутыль, дрогнули, чуть не проливая виски на пол мимо стакана. Удивленно вздернув бровь, пыталась додуматься, чего же Зак хочет добиться этим заявлением, но никаких идей не было. И как понять человека, который несколько минут назад просил прощения, а теперь напоминает про неоплаченный долг?

— Я думала, ты сам давно не помнишь.

— Как же? — притворно возмутился Грант, забирая у нее бокал, — Я жду свой приватный концерт, малышка. Думаю, все сложилось, как нельзя лучше.

Раздраженно передернув плечиками, Бекки откинула назад волосы и крепко задумалась. Что-то крылось за этим напускным весельем Заккари, буравящего её таким взглядом, что мурашки прошли по коже. Коварные искорки у радужки буквально кричали, что дело нечисто, но отказать было нельзя. Вздохнув, она поставила бутылку на стойку и с сомнением осмотрела пустующее помещение с задвинутыми у круглых столиков стульями. Впрочем, это выступление давно было готово и спланировано. А потому, собрав все путающиеся мысли в кучку, она одернула свое уже изрядно помятое платье-колокольчик и уверенно направилась к углу зала, где пылилось старое пианино. На нем очень редко играли — сама Ребекка не хотела, чтобы в ней слишком часто узнавали учительницу музыки, а последний пианист был уволен за пьянство еще в начале весны. Убрать инструмент в подсобные помещения у Ральфа все не доходили руки, и сегодня это было удачным выходом из положения.