Город под куполом
Шрифт:
Из пропущенных по всему салону аудио-панелей аритмично терзал слух тяжёлый бас с лёгкими вкраплениями цимбал. Изредка к музыке добавлялись хриплые стоны восходящей звезды 2318 года Кицуне Ро. Певица утверждала, что её голосом поют ангелы; Романова же предпочитала считать, что голосом этой мелкой виртуальной выскочки поют чёрные от жизни в мегаполисе лёгкие и позорное низкокачественное сэмплирование. Хуже всего, что Кицуне Ро активно исповедовала японскую тематику в своих песнях, имидже и даже тембре голоса, а Романова терпеть не могла всё восточное. Япония – недоступная для простых смертных роскошь. Паразитировать на «их» культуре – это словно нырнув в очистные коллекторы упрямо твердить «сахар, сахар», внушая себе, что языку становится слаще. Однако по работе приходилось
Журналистка искоса глянула на соседнее сиденье: там, периодически освещаемый дорожными фонарями, терпеливо ожидал своего часа небольшой свёрток. Внутри него до поры до времени таились тысячи поинтов – шанс Романовой на нормальную жизнь. Только бы добраться до Старого Дома. Вёрткий сутенёр массовой информации – да пусть его шины никогда не износятся! – Диплодок Жданов отвалит ей половину гонорара, едва узнает, что она раздобыла. Скандал! Желтуха в чистом виде, подкреплённая видеосъёмкой, фотографиями и сканами документов, определённо позволяющая вставить пару резных болтов опухающему от переедания Правительственному Комитету. Ради этой информации Романовой несколько дней назад пришлось проявлять чудеса маскировки, хитрости и прозорливости. Как только эти данные попадут на её домашний интерком, будет запущена древняя химера СМИ, питающая своими соками жадное до истерии население.
Романова протянула бледноватый пальчик с острым красным ноготком и ткнула им в зеркальце заднего вида, будто поправляя его.
– Ты это я! – в грудном голосе с хрипотцой, поднявшем ей рейтинг среди мужской части аудитории, прозвучало удовольствие и гордость. – И вместе мы победим всё и вся.
Отражение благодушно прищурилось, откликнувшись приподнятыми вверх уголками губ. По меркам нынешнего мира Романову можно было считать уже дамой в годах, не особо привлекательной для баловней судьбы, а уж тем более мало привлекательной для тех, кто строит семейный быт. Однако её гордость – россыпь рыжих пятнышек на скулах и щеках, привлекала взгляды коллег и вызывала интерес у представителей противоположного пола. Полюбовавшись бледненькими звёздочками, выступавшими на строгом аристократическом профиле (пусть и несколько подпорченном курносостью), Романова протянула руку с интерлинком в сторону интеркома и включила центральный новостной канал.
– Каким ароматом желаете сопроводить погружение? – моментально поинтересовался роутер голосом мальчика, отставшего в умственном развитии.
Заказывать ароматическое сопровождение у штатного роутера, поставляемого вместе с автомобилями «Лады», было опасно. Ты мог заказать аромат лимона – а кто теперь, вообще, вспомнит, как должен пахнуть натуральный лимон? – а получить вместо этого запах использованного интимного лубриката – и этот запах знаком многим. Но Романова иногда допускала себе небольшие вольности в экспериментах.
– Арабский «мукхала» с примесью белого перца и перегнившей асафетиды, – с долей издёвки над ладовской электроникой попросила Романова, прикусывая нижнюю губу. Интерком заурчал и начал смешивание, воспроизводя ароматические эфирные соединения из энциклопедических данных сети. Салон машины наполнился запахом земли и каких-то кислых отбросов. Ни ласковых сладких оттенков минералов с бассейна Памуккале, ни дурмана бальзамической асафетиды не чувствовалось. Пахло кухней дешёвой закусочной, в которой кого-то вырвало. Романова поморщилась, но стерпела.
На передней панели появилась трёхмерная проекция виртуальной передачи прямого эфира. Одно из многочисленных штатных ток-шоу, заполоняющих официальный эфир.
В низеньком светловолосом человеке можно было узнать министра культуры и образования Ярика Волуша. Он беспрестанно сморкался, вытягивал слова, будто в длинных червей, и гундосо хмыкал, если вопрос казался ему провокационным. Рядом с ним сидела миловидная девочка, при виде
которой Романова улыбнулась, слегка отвлёкшись от дороги. Её подруга с детства и напарница по сей день – Лора. Насколько Романова закрепила за собой нишу скандалов и расследований, настолько Лора прочно угнездилась в касте шоуменов и харизматичных ведущих.К изображению министра и Лоры периодически добавлялись в отдельном окошке лица обывателей. Это были жители крупных центров, сумевшие дозвониться до передачи, чтобы задать министру интересующие их вопросы. В задачи Лоры входило отвлечь дозвонившегося, если его вопрос нарушал заданные для эфира стандарты. Она успешно и с честью управлялась с поставленной задачей.
«У нас на связи госпожа Людмила Ааронова из Ус-Посольской Промзоны с вопросом о своём муже, как она утверждает, заслуженном артисте Уральской Тверди, Михаиле Ааронове». – С восторгом и придыханием сообщила Лора, делая вид, будто министру нет, и не было в жизни ничего важнее, чем звонок Людмилы Аароновы.
«Ча?» – громко отозвалась подслеповатая женщина в очках с непомерно толстыми линзами и панамке, расшитой безвкусными гирляндами бисера. Одного пальца на её руке не хватало, а под носом что-то блестело – Романова предпочла думать, что это блик от устаревшей оптики. Не все жители Промзоны могли позволить себе приличное оборудование, в том числе хотя бы бюджетненький интерлинк.
«Здравствуйте, госпожа Ааронова»,– сухо поприветствовал Людмилу министр.
«Ча? – ошеломлённо повторила женщина. – Я могу говорить, да? Меня видно?»
«Видно-видно, – подмигнула зрителям Лора, стараясь не выдать насмешки. – Людмила, перед вами министр культуры и образования…»
«Да знаю я, какой он министр!» – перебила замершую Лору женщина. Романова на это подавила сочувственный вздох. Журналистам постоянно приходится принимать на себя две глыбы давления: одну со стороны действующих властей, которые диктуют свои условия, а другую, гораздо более тяжёлую, со стороны обывателя, который готов поверить только в самую идиотскую новость, упрямо отвергая всё, что и так должно находиться у него перед глазами.
«Министр Волуш, скажите мне, наконец-таки, почему я не могу проводить мужа в последний путь? Своего законного мужа! – отрывисто и с горечью заголосила Людмила Ааронова. – Я заплатила в похоронном агентстве две тысячи поинтов. Чтобы меня пустили посмотреть, как моего мужа и его автомобиль погрузят на эту самую ракету. И я же не снимать, ничего такого не хотела. Просто проводить моего Мишу. Его же так все любили, так любили. И я любила. А в последний момент мне сообщают, что у меня подходит срок обязательного техобслуживания автомобиля. И эти сволочи из «Лады» забирают мою машину. И я дома, Мишу не проводила, и даже не знаю, нормально ли они до луны долетели? Самое-то интересное, что, оказывается, ничего у меня не подходило. Никакого срока. Ошибка у них в базе. А я теперь из-за этой ошибки Мишу не проводила, и… и…» – Женщина тоскливо взвыла.
Волуш выхватил грязноватый платок и принялся натирать шею.
«Госпожа Ааронова, прошу вас, – обратился он к женщине, – успокойтесь. Мы отслеживаем все полёты. Поверьте, никаких аварий не было. Все останки долетели до Луны и были упокоены с миром, вместе с родовыми автомашинами. Вы всегда можете просмотреть фотографии на сайте похоронного ведомства. Я… хм… понимаю ваше негодование. Вам стоит подать жалобу в юридический отдел «Лады», чтобы вам возместили моральный и психологический ущерб. Вот вы не поверите, – Волуш обернулся к зрителям, которые в данный момент должны были смотреть прямой эфир, – уже не первый случай. Далеко не первый. Правительственный Комитет в курсе, что за последнее время на форумах появляются жалобы на обслуживание «Лады». Мы все очень обеспокоены и принимаем все возможные, допустимые законодательством меры. И да, хм, господин Лотарин, несомненно, взвалил себе на плечи непомерную ношу, поддерживая население. Но, как уже говорилось на последнем заксобрании, это всё ещё острый вопрос, требующий досконального обсуждения. «Лада» не может и не должна нести на себе столь большую ответственность в одиночку».