Господь
Шрифт:
С тех пор, как умер Господь, это стало реальностью. Оттого, что есть это, все стало иным. Этим мы живем, если мы действительно живы перед Богом.
Если кто-нибудь спросит: есть ли в этом мире что-нибудь надежное? такое надежное, ради чего стоит жить и умереть, на чем можно строить все? – то ответ будет: любовь Христа... Жизнь учит нас тому, что предельным, глубочайшим не могут быть люди, даже самые лучшие и дорогие; не могут быть таковыми ни наука, ни философия, ни искусство – вообще ничто из того, что создается человеческими силами. То же относится и к природе, в которой столько обманчивого, ко времени, к судьбе... И даже к Богу, ибо на грех разгорелся гнев Божий, и как могли бы мы узнать без Христа, чего можно от Него ожидать? Только любовь Христа несомненна. Мы не можем даже сказать «любовь Божия», ибо то, что Бог нас любит, мы узнаем в конечном итоге только через Христа. А если бы
ЧАСТЬ VI. ВОСКРЕСЕНИЕ И ПРЕОБРАЖЕНИЕ
Все Евангелия повествуют о таинственном событии, происшедшем на третий день после смерти Иисуса. Своеобразна уже сама форма этих рассказов. Все они обрываются неожиданно и быстро, отчасти накладываются друг на друга, но в то же время содержат противоречия, которые не вполне разрешимы. Прорывается нечто небывалое, как бы взрывающее обычные формы постижения. Если мы расположим отдельные тексты в правдоподобной последовательности, то получится примерно следующая картина.
«По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели... вот сделалось великое землетрясение; ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем. Вид его был, как молния, и одежда бела, как снег. Устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мертвые» (Мф 28.1-4).
1. Мы следуем, в общих чертах, тому порядку согласования Евангелий, который предложил A. Vezin (Фрейбург, 1938, стр. 187 слл). Пояснения в квадратных скобках принадлежат автору.
2. Гроб представлял собой пещеру, высеченную в скале; камень был поставлен вертикально перед входом.
3. Это, видимо, отзвук того, что рассказали стражники о своем переживании в пасхальное утро. Этот первый рассказ, передававшийся взволнованными людьми из уст в уста, бытовал наряду с оплаченной официальной версией, согласно которой ученики Украли тело Иисуса.
«По прошествии субботы, Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу при восходе солнца. И говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален, а он был весьма велик (Мк 16.1-4). И, войдя, не нашли тела Господа Иисуса» (Лк 24.3).
«Итак, бежит (Мария Магдалина) и приходит к Симону Петру и к другому ученику, которого любил Иисус, и говорит им: унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его. Тотчас вышел Петр и другой ученик, и пошли ко гробу. Они побежали оба вместе» (Ин 20.2-4).
Когда другие женщины еще оставались у гроба, «вдруг предстали пред ними два мужа в одеждах блистающих. И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть» (Лк 24.4-7). «Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам (Мк 16.7). «И вспомнили они слова Его; и, возвратившись от гроба, возвестили все это одиннадцати и всем прочим» (Лк 24.8-9).
Другой ученик из двух, поспешивших ко гробу, т.е. Иоанн, бежал скорее Петра и пришел ко гробу первый. И, наклонившись, увидел лежащие пелены; но должно быть, это первое сообщение слышали, еще не будучи в состоянии поверить, те два ученика, шедшие в Эммаус, о которых говорится в Лк 24.13 и далее – см. их свидетельство (ст. 22) не вошел во гроб. Вслед за ним приходит Симон Петр, и входит во гроб, и видит одни пелены лежащие, и плат, который был на голове Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый, как он лежал на голове на другом месте. Тогда вошел и другой ученик, прежде пришедший ко гробу, и увидел,и уверовал. Правда,все это еще оставалось для них тайной, ибо они еще не знали из Писания,
что Ему надлежало воскреснуть из мертвых. Итак, ученики опять возвратились к себе.А Мария (Магдалина) стояла у гроба и плакала. И когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. «И они говорят ей: жена, что ты плачешь? кого ищешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его. Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего, но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит ему: господин! если ты вынес Его, скажи, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни – что значит: Учитель! Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин 20.4-17).
Нечто неслыханное утверждается здесь: Иисус Назарянин, Учитель «малого стада», Тот, в Котором многие видели Мессию и Которого умертвили враги Его, восстал из мертвых, причем не только так, как об этом говорил перед смертью Сократ своим ученикам – в том смысле, что Его душе будет суждена и более возвышенная жизнь, – и не только так, как бывает, когда человек гибнет, а его образ продолжает жить в памяти потомков как пример для подражания и вершина истории, – но телесно. Эта разрушенная, сломленная смертью жизнь пробудилась вновь, – правда, в новом, измененном состоянии.
Наше чувство противится этому требованию веры. Если же этого не происходит, то мы вправе не доверять себе и спросить себя, не воспринимаем ли мы это повествование в какой-то мере как легенду. То, что здесь утверждается, неслыханно, и надо думать, что непосредственные ощущения всегда этому противились. Не случайно многие поверили официальному сообщению, исходившему от тогдашних властей, – что ученики, когда стража спала, пришли и украли мертвое тело (см. Мф 28.11-15).
И действительно, все время делались попытки изъять Воскресение из подлинной картины жизни Господа. Происходило это разными способами, причем часто и уже в ранние времена – в грубой форме: утверждалось, что приверженцы Господа подстроили какой-то обман, характеризуемый как более или менее «благочестивый», в зависимости от настроения толкователя. Основой для утверждений такого рода послужило упомянутое нами официальное сообщение.
Серьезнее два других объяснения, относящихся к новому времени. Согласно первому из них, ученики Иисуса были целиком сосредоточены на вере в Его мессианство. Чем тревожнее становилось положение, тем больше усилий требовалось для поддержания этой веры. И в последнее мгновение они, в порыве отчаяния, еще надеялись на великое мессианское преодоление, сокрушение врага. Когда затем произошла катастрофа, она была для них крушением мира. Бесконечное уныние овладело ими – и вот тогда произошел один из тех тайных процессов, которыми жизнь спасает себя, когда находится в опасности. Из их подсознания поднялась уверенность отчаяния, которая превзошла сама себя, породила видения, в которых бесконечно желаемое принималось за действительное, – или, вернее, эта уверенность как раз и возникла из таких порожденных подсознанием видений. Эта вера – плод творчества непосредственных участников событий – была затем перенята другими и начала таким образом свой путь в истории...
Другое объяснение исходит из жизни общины. Согласно ему, юное христианское общество, окруженное чужими и врагами, ощущало потребность в таком духовном содержании, которое, консолидируя его, отделяло бы его вместе с тем от враждебного мира, – потребность в Божественном образе и в событии, становящемся основой спасения. И подобно тому как у других религиозных объединений были культовые образы, мифологическая судьба которых переживалась и усваивалась в священнодействиях, так и здесь возник образ сверхземного существа, священная судьба которого стала содержанием культа и мерилом существования общин: Христа Господа... Из таких душевно-религиозных переживаний сложился образ Христа, означающий нечто совсем иное, чем Иисус Назарянин. Тот был человеком – великим творческим гением религии, жившим и умершим, как и все люди, с той только разницей, что Его смерти была присуща совершенно особая глубина. Только пасхальная мистерия сделала из Него Господа Христа – жившего в мощи Духа и в Нем могучего, преображенного Господа веры, грядущего Судию мира. Но между обоими нет единства, если только эту несомненную истину не маскируют утверждением, что единство «видит Вера», а это означает, что оно существует только в чувствах и переживаниях отдельного человека.