Готика плоти

– Всех, ты сказала? Я слышал, что в этом доме жили порнодевушки.

– Да, ребята тоже. Но всякий раз, когда они выходили куда-нибудь, я имею в виду иногда они шли поужинать в центре города, и через эту боковую дверь они уходили и возвращались позже.

– Думаю, они просто не хотели, чтобы кто-нибудь их видел, - сказал Клементс.

– Конечно, именно. Эй, чувак, твое время вышло. Верни меня сейчас же обратно. Сделка есть сделка. Я покажу тебе другую дорогу отсюда через лес, но мне нужно вернуться.

Клементс дал ей еще сотню.

– Я хочу, чтобы ты была со мной еще час. Я хочу подождать, пока дезинсекторы уйдут.

– О, чувак, да ладно!
– возражала она.

Клементс этого не понял.

– Это двести баксов, которые я дал тебе за два часа. Ты не заработаешь столько на улице в будний вечер. На что ты жалуешься? Не придется бегать от копов.

Теперь она сжимала колени до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели.

– Я схожу с ума, чувак. Разве ты не понимаешь?
– на мгновение показалось, что она вот-вот расплачется.
– Я наркоманка. Мне нужно затянуться.

Клементс ухмыльнулся, словно ему действительно было ее жаль. Это была не вина наркоманов, а дилеров и поставщиков.

"Выстроите их всех к стене и расстреляйте ублюдков из пулемета. Я даже вызовусь вымыть шваброй всю кровь..."

– Снаружи, - сказал он.

Через полсекунды она уже вышла из машины. Он услышал щелчок ее зажигалки.

Его взгляд в бинокль привлек движение. Наконец, они закончили! Он прищурился. Солнце уже зашло, и, как он и подозревал, зажглись уличные фонари. Из дома вышли четверо усталых мужчин в защитных костюмах. Проклятие, никто ничего не нес, но чего же он ожидал? Мертвые тела? Полиция все это забрала. Какая-то оккультная реликвия? Нет, они просто чистят дом. Все четверо сидели на длинной каменной ступеньке, и Клементсу было любопытно узнать выражения их лиц, когда они сняли противогазы. Невозмутимость. Далекие глаза. Никто из них даже не разговаривал.

– Похоже, твои ребята ушли, - сказала девушка, вернувшись в машину.

Она сидела в своем появившемся, возбужденном блаженстве.

– Да. Ты бы видела их лица. Они все выглядят очень встревоженными. Что-то в этом месте, должно быть, их действительно напугало.

– Тебе не обязательно мне об этом рассказывать. Это самое жуткое место, где я когда-либо была в своей жизни. Просто гуляя внутри.

– Да?

– Как будто гуляешь по кладбищу, где всего день назад были похоронены все тела. Я чертовски уверена, что никогда больше не хочу туда заходить.

"А я хочу", - подумал Клементс.

Он должен был побывать там хоть один раз.

А бригада дезинсекторов просто сидела.

"Может быть, они еще не закончили", - подумал он.

Конечно, это будет большая работа, и он предполагал, что Вивика Хилдрет заплатила им большие деньги. Они ждали кого-то еще? Нет, он был уверен, что их было только четверо, сразу после того, как команда по уборке ушла.

– Значит, там происходили, по сути, просто оргии, да?
– он продолжал подталкивать.

– Я думаю, что да. Вот как это звучало. Много улюлюканий и криков. Словно где-то внизу происходила большая вечеринка.

– Может быть, они снимали фильмы для порнокомпании?

– Может быть. Вокруг ходили голые люди, я могу в это поверить. Действительно красивые люди. Большинство мужчин были накачаны, а женщины? Повсюду были красивые женщины, и не наркоманки. Эти девчонки были загорелые, с вставленными имплантатами, с отличными телами. Черт, чего бы я не дала, чтобы быть такой. И они также казались нормальными, тусовщицами, конечно, но не наркоманками. Сначала я подумала, что это просто проститутки с большими деньгами, но потом я начала слышать о порнокомпании, которой владел Хилдрет. Потом, когда последние несколько раз я была там...

– Что?

– Черт, мы могли видеть, как они ходят кругами, я и девчонки, с которыми я была там. Мы приоткрыли дверь гостиной и выглянули наружу. Это была действительно причудливая сатанинская чушь.

Это заявление воодушевило Клементса.

– Почему ты так говоришь? Ты видела, как они совершали оккультный обряд, черную мессу или что-то в этом роде? Почему именно ты думаешь, что это было что-то сатанинское?

– Те девчонки, чувак. Как они выглядели.

– Но ты сказала, что они выглядели нормально. Красивые, загорелые и накачанные силиконом.

– Да, раньше. Но потом, после полуночи, мы выглядывали из этой двери, и ни один свет уже не горел. Только свечи. По всему вестибюлю и внизу. И девчонки иногда проходили мимо нашей двери. Черная помада, черные ногти на руках и ногах. Это выглядело как гребаный Хэллоуин, чувак. Да, и пирсинг.

– Какой пирсинг? Ты имеешь в виду на телах?

– Да. Однажды ночью, когда я была там, одна из девушек увидела, что мы выглядываем наружу, поэтому она стояла там, хихикала и позировала нам. Ее соски, пупок и клитор были проколоты кольцами и висели. На каждом кольце был маленький черный перевернутый крестик. И сережки были такие же, - проститутка потерла лицо.
– Теперь, если это не чертовски сатанинское дерьмо, то я не знаю, что это такое.

Клементс кивнул; это было полное просветление. И он видел украденные отчеты о вскрытии нескольких девушек: у всех были проколотые дыры в сосках, пупках и клиторальных капюшонах.

– Люди в доме - эти мужчины - сделали пирсинг тебе и...
– он остановился, почти сказав: “И тем другим шлюхам?” - но он оправился.
– Твоим трем подругам?

– Черт возьми, чувак. Я имею в виду, что мы, вероятно, сделали это, потому что Хилдрет накачала нас наркотиками, плюс весь крэк, который мы могли выкурить, пока были там. А эти парни? С ними - это было настоящее дерьмо.

– Какое дерьмо?
– Клементс не был удивлен ее манере общения, учитывая его опыт, он думал, что слышал весь самый мрачный и непристойный уличный сленг и андеграундный жаргон, который только существовал.

Она вздохнула, ее костлявые плечи опустились от того, что могло быть только стыдом.

– Отвратительные штуки. Золотой дождь, дождь из жидкого шоколада, черт возьми, однажды ночью они дали каждой по ложке одного ужасного на вкус дерьма, и заставили нас блевать друг на друга.

Клементс почувствовал себя раздавленным внезапной тьмой, охватившей его сердце. Как люди могли это сделать? Что может возбудить в наблюдении за кучей отчаявшихся девчонок, которые срут, ссут и блюют друг на друга из-за денег? Какое умственное восприятие могло побудить очень богатого человека манипулировать группой пострадавших наркоманов, чтобы они совершили такие вещи? Клементс все больше и больше начинал понимать этот ответ.

Возможно, это действительно было зло.

Ее последнее заявление было еще хуже.

– О, и животные тоже, - сказала она.

Клементс, онемевший, выпустил еще больше дыма в окно.

Ее тон голоса стал хрупким и сардоническим от негодования и ненависти к себе.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, как она могла делать такое отвратительное дерьмо? Только полный неудачник, белое отребье может делать такие вещи...

Он повернулся и схватил ее за плечо.

– Я не думаю об этом. Ничего подобного. Все, что мне интересно, это то, что за кусок дерьма может заставить кого-то делать такие вещи, - он продолжал смотреть на дом.
– И знаешь что? Мне бы хотелось быть там той ночью, потому что я бы пошел туда и убил их всех, и мне было бы плевать, если бы я взял на себя ответственность. Это стоило бы смертного приговора, чтобы его вынести из-за кучки отморозков вроде этих людей.