Грань миров

Вадим упорно прятался и не показался из укрытия даже, когда соседу стало плохо. Тот схватился за грудь, захрипел, хватая ртом воздух и тянуться к решеткам. Скорее всего, сердечный приступ. Вадим искренне позавидовал мужику – если тот умрет сейчас, больше никто не будет его пытать. Так и случилось – узник вскоре замер на полу и больше не шевелился. Как хотелось оказаться на его месте, но увы, Вадим понимал, что так запросто ему не отделаться.

К вечеру пришел стражник, и при виде мертвого тела выругался и позвал напарника. Те пошептались и вытащили тело из камеры. Потом по коридору прошелся дежурный, поигрывая связкой ключей. Он кидал черствый хлеб между решетками и наливал воды в деревянные плошки. Вот только камеру Вадима благополучно миновал. Кажется, про него действительно забыли, по крайней мере, на время.

Вадим не торопился заявлять о себе. Только когда все окончательно стихло, он выбрался из своего укрытия. Голодный, мучимый жаждой он лежал и смотрел в черный потолок, мечтая о смерти и проклиная старика, себя, «чертовы параллельные миры» и принцессу. Из-за нее он сидел тут в ожидании пыток. Сколько дней ему придется провести здесь, сколько боли вытерпеть?

Вадим не мог заснуть и думал, как быть. Рассчитывать, что про него забыли окончательно, более чем глупо. Не даром же дознаватель сказал, что пока они не услышат от Вадима признание, смерти ему не видать. Ни о каком побеге и мечтать было нечего, но, может, сделать нечто такое, чтобы быстро умереть? Пока в мысли приходило только нырнуть головой в камин, когда его будут проводить по коридору. Но эта идея выглядела абсолютно безумно. Скорее всего, его вытащат до того, как он успеет получить смертельные ожоги. И тогда будет стократ хуже. Схватить же что-либо острое со стола – совсем нереально, ведь руки узников сковывали за спиной еще в камере перед выходом.

В коридоре послышались осторожные шаги. Стража так никогда не ходила, поэтому Вадим насторожился и подполз к решетке. К сожалению, рассмотреть ничего не получилось. Недалеко от его клетки шаги замерли. А потом раздались вскрик стражника и топот погони.

Стража кого-то поймала. Вадим поднялся на ноги и поспешил на всякий случай забиться в свой спасительный угол.

– Девка! Ты чего тут ходишь? Как оказалась в темнице? – кричал стражник.

– Нет! Я… Я просто гуляла, – пыталась оправдаться несчастная. Голос показался очень знакомым.

– Одна из заговорщиц? – рявкнул мужчина. – Пришла помочь своим дружкам? Как попала сюда, отвечай!

Вадим услышал сдавленный писк, а потом недовольный вскрик:

– Отпусти меня! Я принцесса!

Пауза. Охранник замешкался, а потом расхохотался.

– Да что ты говоришь! – фыркнул он, успокоившись, – Принцесса она! Принцесса не выйдет из своей комнаты до свадьбы. Ходят, правда, слухи, что король специально запер дочь, чтобы ее не украли.

– Не украли? – не очень уверенно пискнула девушка.

– Ха! Ладно, посмеялись и будет. Я собирался поспать, денек выдался еще тот с вами – предателями! Давай вот как: запру тебя в клетке, а завтра встретишься с «папочкой». Я лично доложу ему о визите «принцессы» в тюремные камеры!

Мужчина явно забавлялся, видимо, представляя, как девушка будет краснеть перед королем за вранье. Судя по звукам, он поволок ее вдоль камер.

– Тьфу ты! – ругался стражник. – Куда ж девку посадить, чтобы со своими не болтала…

Он остановился возле камеры Вадима.

– Точно, этот помер же сегодня, – пробормотал он себе под нос, добавив уже громко: – Давай, «принцесса», доброй ночи!

Стражник толкнул девушку в спину. Она упала на пол, неловко подвернув руку и неуклюже распластавшись на куче грязного тряпья. Мужик посмеялся от души и ушел. Видимо, он не переживал, что девчонка сможет вырваться.

Илеора села на пол и с опаской огляделась по сторонам. Сейчас она больше походила на нашкодившего подростка, чем на принцессу голубых кровей. Зачем она сюда пришла, да еще одна… Но мысли Вадима не хотели развиваться в этом направлении. Все, что с ним делали прошлым вечером так явно встало перед глазами, словно это происходило сейчас. И вихрь отчаяния, страха и злости завертелся в нем со страшной силой. Вот она причина его бедствий – перед глазами.

Вадим дождался, когда шаги стражника стихнут, и выбрался из укрытия. Идти было тяжело, ноги подкашивались, раны ныли и чесались, сковывая движения, и он опустился на четвереньки. Но боль слегка отступила, затуманенная яростью, которая расползалась по венам и заставляла сердце колотиться в бешеном ритме. Сейчас он ненавидел эту девчонку больше, чем палачей и соседа вместе взятых. В голове возник и окреп план мести принцессе, а заодно и ее безмозглому папаше. Ох, зря девчонка сунулась в подземелье!

И плевать, что сам на ногах не стоит, плевать, что она пришла добровольно. Он отомстит. И ей, и королю, и самому себе в первую очередь за непроходимую глупость – надо было послать проклятого соседа ко всем чертям, а не идти на поводу.

Увидев Вадима, Илеора вздрогнула. Вряд ли принцесса узнала его, оборванного и грязного в тусклом свете далекого факела. Она пискнула, как полевая мышь, и начала отодвигаться. Вадима бросило в жар, его трясло от ярости. Все, что хотелось сейчас – это отомстить за всю боль и отчаяние, что он пережил. И кажется, у него появилась идея. Король будет не просто удивлен, увидев свою дочь в подземелье. Все его планы рухнут в одночасье. Нельзя прикасаться к ней, кажется, так говорили? Вадим едва сдерживался, чтобы не захохотать во весь голос. О, он не просто прикоснется!

Нарочито медленно Вадим приближался, упиваясь паникой на красивом лице. Илеора уперлась в дверь спиной, подобрала и обхватила ноги руками, стараясь отгородиться от него. А тот все больше выползал из тьмы на тусклый свет факелов.

Когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, принцесса закрыла глаза. Вадиму казалось, что еще немного, и она без чувств свалится на пол. Но, на удивление, Илеора оказалось довольно стойкой к потрясениям. Она еще сильнее зажмурилась, будто это могло помочь спрятаться.

– Посмотри на меня, – приказал Вадим дрожащим от нарастающего безумия голосом.

Илеора вздрогнула, перестала жмуриться и уперлась взглядом в Вадима. Ее лицо тут же изменилось.

– Ты… Тут… – прошептала она, с ужасом и растерянностью оглядывая его.

– Благодаря тебе, принцесса! – грубо ответил Вадим, сжав кулаки до боли в ладонях. – Что я сделал такого, что даже умереть не могу?

– Ты ничего не сделал, ты не виноват, – пролепетала Илеора с сочувствием на лице. Вот только Вадим ей не верил, не хотел верить. – Я пыталась сказать отцу, но он… Он меня и слышать не хочет. Как мне быть? Может, я смогу помочь чем-то?

– Ха! – злобно ухмыльнулся Вадим, схватив ее за запястья. – Задуши меня своими руками, давай! Помоги умереть!

И он потянул на себя ее белые, холодные, трясущиеся руки, заставил обхватить свою шею. Пальцы Илеоры коснулись раны от металлического ошейника, Вадим застонал, а принцесса резко отпрянула. Ее пальцы окрасились в бордовый.

– Не можешь, значит… Боишься крови, а, изнеженная принцесска? – издевался Вадим.

Она растерянно моргнула и нервно облизала губы.

– А знаешь, что, – прохрипел Вадим, наклонившись к самому уху Илеоры. – Мне ведь достается ни за что. Я ничего бы тебе не сделал. Я оказался в твоей комнате по желанию одного придурочного старикашки. Я знать не знал, что ты принцесса, что нельзя даже смотреть на тебя. Но, клянусь, кроме как смотреть, я ничего бы не сделал. Но это в прошлом. Теперь же…