Грань

— Продолжайте. — Подразумевалось, что он готов выслушать мое предложение.

— Как вам такая сделка? Я предоставлю в ваше распоряжение копии всех документов Кесслера. Сегодня же, как только доберусь до конспиративного дома. А вы, со своей стороны, не будете возражать против того, чтобы я продолжал возглавлять охранную команду и контролировал местонахождение Кесслеров.

— Мне все равно нужно допросить его.

— Но это можно сделать по безопасной телефонной линии, — возразил я. — Не обязательно встречаться с ним.

Прокурор нервно закусил нижнюю губу.

— Но мы не оставим все это без последствий. Вы беззастенчиво солгали мне.

— Разберемся с этим потом. Когда схватим Лавинга и усадим Льюиса за решетку. Или любого из полицейского руководства, кто замешан в этом.

Снова кивок, на сей раз заменивший рукопожатие, которое скрепило договор.

Уэстерфилд, Тизли и сопровождающие их лица уселись в свои черные машины и уехали, а Фредди окинул меня лукаво-подозрительным взглядом:

— Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, сынок?

Ничего не ответив ему, я позвонил в конспиративный дом и попросил Руди Гарсию доложить обстановку.

— Тут полный порядок, сэр, — сообщил мне агент. — Только что связывался с Западной Виргинией. В округе все спокойно. Парень, с которым я разговаривал, велел передать лично вам, что все олени там, где им положено быть. Сказал, вы поймете шутку.

— Хорошо. Как держатся наши подопечные?

— Как в мексиканском сериале, — сказал он в трубку, явно зажимая ее рукой.

С этим часто приходится сталкиваться в нашей работе.

— Муж с женой опять чуть не поцапались. Из-за какой-то глупости. Но до ссоры не дошло. Мари собралась фотографировать меня. Для портрета. Я отказался позировать, и она, как бы это назвать… Надулась. С этой девицей сплошные проблемы. — Последнюю фразу он уже прошептал. — Слава Богу, сегодня показывают игру. Вашингтон против Балтимора. Так что Райану есть чем заняться. Хотя моя семья болеет за Балтимор. А вы, сэр?

— Прости, но я фанат Атланты.

Вообще спортивные игры не привлекают меня, но, проводя столько времени в номерах отелей и на явках с клиентами-мужчинами, мне волей-неволей пришлось просмотреть сотни матчей. С годами я стал немного интересоваться бейсболом. Стратегически интересный вид спорта. Американский футбол в этом смысле уступает ему.

— Моему сынишке всего шесть, — продолжал Гарсия, — но, как сказала мне жена, он вынес верный приговор Бригаму. По его словам, это Бригам все испортил, когда начал подкручивать удары. Техника работы с битой у него никудышная. Забавно, но мы с Райаном в один голос утверждали то же самое.

— И парню всего шесть лет? Хочет стать бейсболистом? — спросил я.

— Нет, ему больше нравится европейский футбол — соккер.

Я мог бы поделиться воспоминаниями о том, как в свое время тренировал детскую футбольную команду, но, естественно, сдержался. Только сообщил Гарсии, что присоединюсь к нему уже скоро. Потом дал отбой и набрал номер Дюбойс.

37

Дом оказался небольшим, но аккуратным и ухоженным.

Особенно хорош был садик. Я не знал названий преобладавших в нем растений, но в свете экономичных ламп наружной подсветки они выглядели пышными и ровно подстриженными, сияя сдержанными оттенками бордового и синего, — скорее всего это были какие-то вечнозеленые кустарники, которые пришлись по душе Джоанн Кесслер.

Когда мы жили в Вудбридже, Пегги одно время пристрастилась к садоводству, но увлечение оказалось недолгим.

Я припарковался на улице и вылез из-за руля, почувствовав, как в позвоночнике что-то хрустнуло. От запаха дыма невозможно отделаться. В машине я переоделся в свежую пару джинсов и другой свитер, но принять душ мне, разумеется, было негде, потому прогорклая вонь гари с пожарища дома Лавингов пропитывала мою кожу.

Я подошел в двери и постучал. Миловидная блондинка лет тридцати чуть приоткрыла створку и с опаской посмотрела на меня поверх толстой цепочки. Я узнал ее по снимку, присланному Клэр.

Изучив мой жетон, она, все еще нерешительно, спросила, чем может быть мне полезна.

— Позволите войти?

— Что произошло? Надеюсь, все в порядке?

— Пожалуйста.

И она открыла дверь. Дом, казалось, был создан специально для детей — кругом валялись игрушки, бутылочки, шапочки, распашонки. Да и сама хозяйка снова была на пятом или шестом месяце.

— Вас ведь зовут Черил, верно?

Она кивнула.

— Мы не думаем, что есть хотя бы малейшие основания для беспокойства, — начал я фразой, которая моментально дала ей самые серьезные для него основания. У нее округлились глаза.

— Просто по каким-то причинам нам не удается связаться с вашим мужем.

— О Боже! Нет! Он ранен? — запричитала она.

Теперь я постарался успокоить ее:

— Едва ли ему причинен какой-то вред. Но он не отвечает на вызовы по рации.

Слезы хлынули из глаз Черил, когда она, тяжело дыша, стала подбирать детские пижамки и прочую одежду, сложенную на полу, — я прервал затеянную ею постирушку.

— Нам известно, что он участвовал в слежке за торговцами наркотиками, но сейчас диспетчер в центральном офисе не знает, где он. А вы, случайно, не знаете, в каком месте он находится? Вам он говорил об этом?

— Конечно.

— И где же?

Она назвала мне место, а потом все еще встревоженно спросила:

— Но почему же вы все-таки не можете с ним связаться? Что происходит?

— Пока не знаю. Но у нас есть передвижной пункт связи как раз неподалеку отсюда. Подождите. Я отправлю им текстовое сообщение.

Я взял свой мобильный телефон, набрал на нем несколько слов и нажал на кнопку «Отправить». Я физически ощущал, как эта женщина наэлектризована, когда она раскачивалась с носков на каблуки, не сводя глаз с моего телефона.

— О, ради всего святого…

Потом я поднял на нее взгляд и улыбнулся:

— Он на месте. С ним все в порядке. Просто рация сломалась, вот и все. Скоро наши снабженцы доставят ему новую.

— Боже, какое счастье! — воскликнула она, но еще пару минут продолжала плакать.

— Простите, что пришлось доставить вам столько неудобств.

— Ничего страшного. Но у него действительно все хорошо?

— Абсолютно, — повторил я. — Извините, если напугал вас. Да, и должен просить об одном одолжении.