Греховное лето

Певчина (неопределённо). Нет… пока нет.

Стук в дверь. Заглядывает Валерик.

Валерик. Это я. Вот, ключи от машины. Не буду проходить. А то опять…

Певчина. Брось под зеркало.

Валерик. Татьяна Евгеньевна, я там, за домом, расчистил…

Певчина. Что расчистил?..

Валерик. Ну… для ямы.

Певчина. Что ты придумал?! Я же сказала…

Валерик. Да мне час работы…

Певчина. Нет-нет, погоди! Не уходи! Люба, не затягивай, мне нужен телефон!

Люба. А кофий?

Певчина. Потом, потом!

Люба. Бегу, Татьяна Евгеньевна!.. Тольки переоблачуся… Валерик, зараза, пропускай! Гля, встал в дверях, шо тебе памятник! (Выталкивает его двумя руками, Валерик шутливо сопротивляется).

В это время из-за ширмы раздаётся кашель. Все замирают. Вскоре показывается рука, ширма падает и на неё сваливается с кушетки растрёпанный «покойник».

Люба, увидев его, визжит пронзительно. «Покойник» тяжело встаёт, его качает из стороны в сторону.

Валерик. Во даёт!

Люба. Гля, ожил!..

Валерик. Натрескался, значит, до потери пульса.

Покойник. Здрасьте! Покойника заказывали?

Певчина (присмотревшись, узнаёт). Юрик?! Жаров!

Жаров. Кто? А! Я…

Певчина (подходит к Жарову и с размаху бьёт его по лицу). Урод!

Жаров падает на кушетку и лежит неподвижно.

Люба. Ой! Обратно помер.

Валерик. Ничо, теперь оклемается.

Певчина. Валерик, оттащи его в оранжерею. С глаз долой!

Валерик уносит Жарова в зимний сад.

Люба поднимает ширму, ставит кушетку на место.

Люба. Ну вот, Татьяна Евгеньевна! Жив он, жив! А вы убивалися!

Певчина (в прострации). Лучше б он умер…

Люба. Шо вы такое говорите!.. Так мне в магазин бежать, ай нет?

Певчина. В магазин? Зачем?

Люба. Так денех на телефон…

Певчина. А… Теперь не надо.

Люба. Ну вот и обошлося, а вы за тюрьму боялися.

Певчина. Да… да… обошлось. Люба, шторы… нет, я сама. (Подходит к окнам, раздёргивает шторы).

В гостиную врывается яркий дневной свет.

А ты сними черноту с зеркала. Видеть не могу! Живу, как на кладбище!

Люба. Ой! А не рано? Душа покойного по дому блукать станя…

Певчина. Я не верю в это, Люба.

Люба снимает креп.

Певчина вешает шубку в шкаф.

Из оранжереи выходит Валерик.

Валерик. На лавку положил. Пить захотел. Там кувшин с водой… я дал.

Люба. Так то ж для цветов! Она третьи сутки кисня.

Валерик. А ему сейчас без разницы. Хоть керосину подай – заглотит. Пойду снег убирать. За ночь навалило… (Уходит).

Певчина. Люба!

Люба. Да, Татьяна Евгеньевна?

Певчина. Кофе свари, наконец.

Люба. Бегу. Вода кипит, поди. (Уходит).

Певчина заметно приободрилась. Приведя себя в порядок перед зеркалом, идёт к роялю, поднимает крышку клавиатуры, садится и читает вполголоса отрывок из монолога Федры.

…Вразуми меня, дурную!

К шкуркам ланичьим ревную,

Устилающим пещеру.

Деревцо стояло, щедрой

Тенью путников поило.

Это я его спалила

Исступлением, тоскою… 1 <

1

«Федра», М. Цветаева.

empty-line/>

Затем неторопливо перебирая клавиши, так же, вполголоса, напевает старинный романс.

Вскоре появляется Люба с подносом, она застыла в дверях – слушает.

4

Певчина резко обрывает пение, звонит в колокольчик.

Люба. Туточки я, Татьяна Евгеньевна! И как то у вас получилося! Слухаю и прям… не могу!.. У меня аж груди подмышками взопрэли, ей бо! Сердце в меду, и карамель по ухам текёт!

Певчина. Какая ты, право, впечатлительная…

Люба. Так вы ж вон какая!..

Певчина. Какая?

Люба. И красивая, и добрая, и… певучая! Так бы… так бы и служила вам всю жизнь собачкой!

Певчина. Прекрати! Я что похожа на злобную барыньку?

Люба (с влюблённой покорностью). Нисколечко! Ваш кофий!

Певчина. Выпей со мной, за компанию.