Грешный

Слова эти крутятся в голове, осознание непрекращающегося напряжения охватывает нас, как тихий налет ветра, который предвещает бурю.

Внезапно раздается резкий звонок моего телефона, прерывающий молчание. Мэтт сразу же вскакивает, забирая мой мобильный, глаза его наполняются охотничьим блеском, когда он смотрит на экран. Я чувствую, как в комнате сгущается воздух, как будто все вокруг затаило дыхание. Мы все устремляем взгляды на него, словно он станет проводником в этот мир неопределенности.

— Это он, — произносит Мэтт. Он принимает звонок, и в следующий момент его лицо искажается. Словно кто-то по ту сторону провода высказывает ужасающие вещи. Я не слышу слов, но ощутимо чувствую напряжение, будто каждая фраза — это удар по невидимым нервам.

Надеюсь, они не убьют его, или я лично сотру их в порошок, даже если мне придется попрощаться с собой.

Алистар сжимает мою руку, поглядывая на Мэтта. Я не хочу знать, что происходит, но желание спасти отца толкает меня вперед. Мэтт, наконец, завершает разговор, его голос едва слышен.

— Мы должны действовать немедленно. — Время снова теряет свою значимость, только порыв эмоций сохраняет нас.

— Мы собираемся, а ты останешься здесь, — с непреклонным взглядом на меня смотрит Алистр. — Я пришлю к тебе охрану. Если сделаешь хоть шаг за порог, не сомневайся, я крепко привяжу тебя цепью. Ты будешь сидеть дома, рожать детей и варить борщи, поняла?

Едва успела кивнуть, как двое мужчин покинули помещение. Сердце сжалось от страха — за них, за отца.

Я осталась одна в этой холодной комнате, стены которой уже давно стали свидетелями моих слез и горечи. Я знала, что Алистр не шутит — его слова были как металлические прутья, пронзающие мою свободу.

Беспокойство о судьбе отца, которого увели в эту ночь, терзало мою душу. Я пыталась представить, где он сейчас, в каком состоянии, и что с ним сделают те, кто забрал его. Страх сковывал меня, но в глубине души вспыхнула искра сопротивления. «Неужели я должна покорно сидеть и ждать, когда все это закончится?» — думала я, рассуждая о будущих детях и борщах среди железных оков.

В ту минуту на ум пришло воспоминание о маме. Она всегда говорила, что сила женщины заключается не только в том, чтобы оставаться рядом, но и в стойкости духа. Я подошла к окну, прижимаясь к стеклу. Мой взгляд устремился вдаль, в темноту ночи, полную неизвестности, хранящей надежду на спасение.

За спиной раздается едва уловимый, но тревожный шорох. Я резко оборачиваюсь, готовясь к любой неожиданности, и вижу девушку-горничную, которая медленно, но уверенно приближается ко мне. Её взгляд кажется пустым и безразличным, но я чувствую, как внутри меня нарастает тревога.

Не успев осознать, что именно происходит, я ощущаю острую боль в шее. Ноги подкашиваются, и мир вокруг начинает стремительно темнеть. В последний миг я успеваю заметить силуэт мужчины, который молниеносно подхватывает меня на руки. Его глаза горят холодом и ненавистью, и я понимаю, что попал в ловушку, из которой выбраться будет крайне сложно.

Я открываю глаза в незнакомом месте — темном, затхлом помещении, где лишь слабый свет пробивается сквозь щель в стене. Кажется, меня бросили на холодный пол, и я пытаюсь собраться с мыслями, но голова кружится. Воспоминания о Алистре и словах, на которых зиждились мои страхи, вновь накрывают меня, как волна. Прижимаю руки к груди, стараясь восстановить дыхание и понять, что делать дальше.

Вдруг слышу шаги за дверью. Сердце колотится в ожидании, но на этот раз страх сменяется стальной решимостью. Я не могу позволить себе быть жертвой — не теперь, когда я осознала, что моя сила заключается в сопротивлении. Пытаясь не издавать ни звука, я поднимаюсь на ноги и оцениваю обстановку. Проходя мимо груды хлама в углу, замечаю старый нож с затупленной лезвием. Это может стать моим единственным шансом на свободу. Крепче сжимаю его в руке, чувствуя, как пульс вселяет в меня надежду.

Глава 15. Дни в плену

Рина (Анна).

Я медленно подхожу к двери, вытянув руку с единственным оружием, словно оно может защитить меня от чего-то невидимого. Створка внизу медленно открывается, и мне протягивают поднос с пищей и водой. От одного вида этой еды меня начинает мутить, словно желудок пытается отвергнуть даже саму мысль о том, чтобы прикоснуться к этому.

— Жри, — бросает мужчина по ту сторону.

— Если ты думаешь, что я стану есть это, ты ошибаешься. Лучше убей меня, чем заставить меня опуститься до твоего уровня.

Где-то здесь, в этом мрачном помещении, возможно находился отец. Привязанный к стулу или неподвижно лежащий на холодном сыром полу. Боль сжимала грудную клетку, словно железный обруч. Сколько времени я уже провела здесь? Знает ли Алистар о том, что меня похитили? Тысяча вопросов и ни одного ответа.

— Куда же тебя опять занесло? — обвожу взглядом комнату, отчаянно пытаясь найти способ сбежать, но тщетно. Окон нет, дверь плотно закрыта, и даже при всем своем желании я не смогу пролезть в узкую щель внизу.

Рина, дыши. Время собраться с силами и отыскать выход. Чем я располагаю? Тупая заточка — этого недостаточно. Необходимо найти нечто большее. Можно устроить пожар? Но каковы шансы, что в этом аду я не останусь одна и не задохнусь от дыма? Это не выход. Что еще можно предпринять? Как Халк, с силой вырваться сквозь стены?

Преграды — это всего лишь тени на пути к свету. У меня есть время, пока ночь не поглотила всю надежду. Рина, дыши. Вставай, не позволяй страху завладеть тобой.

Вдалеке раздались шаги. Неужели меня представят моим похитителям? Мужские голоса оживленно перекликались, и я, притиснувшись к двери, вникала в их разговор, словно в шепот таинственного леса.

— Думаешь, Алистар не сунет сюда свою задницу? — произнес один из них, его голос был грубым и прокуренным, пропитанным недоверием.

— До этого молокососа не дойдет, что мы прячемся у него под носом, — последовал смех второго мужчины, тяжёлый и дерзкий, словно отголосок прошлого, стучащий в моей душе.

Они подошли к соседней двери. Тяжелый, пронзительный звук скрипящей двери заставил сердце биться чаще. Каждый скрип эхом отдавался в ушах, наполняя воздух напряжением и тревогой.

— Выходи, — обратились к неизвестному в соседней камере.

Тяжёлые шаги раздавались эхом в пустоте. Стон мужчины, в котором уловила отца. Подбежала к двери, дёргая ручку, что-то крича, молила отпустить его и не трогать. По ту сторону лишь были слышны смешки.

— Не переживай, ты следующая, — раздался голос одного из мужчин, когда ко мне подошли новые тени. Дверь открылась, увидела двоих огромных мужланов: один лысый, с жутким шрамом, пересекающим всё лицо, а другой — мой бывший. Я округлила глаза, не веря своим ощущениям. — Выходи.