Громче меча 3

— Не слышу ответа, — произнёс я и рассмотрел студентиков. — Кто староста?

— Я, — поднял руку парень, одетый богаче остальных. — Гань Фу.

— Я должен повторить вопрос? — спросил я.

— Нет, господин председатель, — мотнул головой Гань Фу. — Мы… учимся?..

— Ты это у меня спрашиваешь? — выпучил я глаза. — Ты не уверен в том, чем сейчас занимаешься, содомизированная обезьяна?!

Гань растерялся.

— Отвечать! — рявкнул я. — И не мямлить!

— Мы учимся, председатель Вэй! — громко и чётко ответил Гань.

— Хуёво учитесь, мрази! — выкрикнул я. — Вы уже не дети малые — вас пригласили сюда работать за щедрое жалование! Вы получаете деньги и привилегии даже за то, что учитесь — никто и нигде не даст вам такого же! И вы решили, что пока везут, надо ехать, да?! Тогда вы ебать-привет как обосрались, дамы ёбаные! Нужно было внимательно читать контракт, который вы подписывали своими тощими ручонками! Согласно вашим контрактам, ваши жопы перешли в моё суверенное владение сроком на десять лет! И только мои искреннее человеколюбие и неподдельное милосердие не позволяют мне использовать ваши вонючие задницы для заработка средств в порту!

В аудитории повисла тишина, студентики опустили головы.

— Я хотел с вами по-хорошему, — продолжил я. — Поднять глаза, сукины выпердыши!

— Я не потерплю такого обращения с собой! — не выдержал упитанный студентик с длинными волосами.

— Статья 37, пункт 4 контракта, — недобро улыбнулся я. — Подписывающий настоящим признаёт приоритет регуляторной, административной и поведенческой юрисдикции Представителя Контракта в рамках действия настоящего соглашения и соглашается на добровольную, безусловную и недискутируемую передачу полномочий по интерпретации, корректировке, модификации и применению образовательных, дисциплинарных и поведенческих стандартов, в соответствии с нормами, практиками и целями Образовательной Инициативы!

Наёмные юристы заебались, но выдали такую формулировку, которая, по сути, абсолютно законно передаёт жопу подписавшего в наши тёплые и заботливые руки.

— Пункт пятый той же статьи! — продолжил я. — Подписывающий выражает согласие на интеграцию личной этической модели и поведенческой позиции с коллективной концепцией Локальной Образовательной Суверенности, олицетворяемой Представителем Контракта. В рамках указанного согласия допускается применение неформализованных форм регулирования, включая, но не ограничиваясь, ситуативным наставничеством, дисциплинарными инициативами и прямым воздействием на мотивационные установки!

Абсолютное большинство из здесь сидящих просто не поняли, что значит тридцать седьмая статья, которая умышленно была написана более мелкими иероглифами.

Я не собираюсь эксплуатировать их, как рабов, но возможность такую за собой оставляю. В Поднебесной нет таких понятий, как корпоративная этика, профессиональная солидарность, честь педагога, альтруизм и так далее. К сожалению, здесь понимают только язык силы. В данном случае — юридической силы.

Надо вздрочить этих юных и смешных мудаков, чтобы не теряли субординацию и слушали Сару, как отца, деда и духов пращуров, а то охуели совсем…

— Ваши жопы в моих руках, мрази!!! — рявкнул я. — Вы сами подписались — вы читали контракты, но оказались слишком тупыми, чтобы понять, на что подписываетесь! И теперь у вас есть два варианта развития событий. Хотите послушать или мы можем сразу переходить к раздиранию ваших мягоньких жопок розгами?

— Хотим послушать, мастер Вэй, — в пояс поклонился Гань.

— Первый вариант: вы выёбываетесь на госпожу Суруо и мы, в конце концов, приходим к тому, что я вожу вас в портовой район и торгую там вашими жопами по дешёвке, — произнёс я. — Второй вариант: вы слушаетесь её, как отца, почтительно и внимательно — в ногте мизинца её левой руки больше знаний и мудрости, чем во всех ваших пустых головах вместе взятых. И имейте в виду, что первый вариант открыт всегда — и это не шутка. Если я не получу хороших преподавателей, то удовлетворюсь паршивыми портовыми шлюхами!

— Мы… — начал Гань.

— Я не закончил, — покачал я головой. — Сейчас все выходите во двор и строитесь — вы меня разозлили, обезьяны тупоголовые…

Выглядываю из аудитории.

— Госпожа Суруо, пошлите кого-нибудь за розгами, — попросил я Сару. — Они, как раз, есть в моём кабинете.

— Думаешь, стоит? — спросила она.

— Не сомневайся в моей педагогической интуиции! — потребовал я. — Они думали, что эта беседа была кнутом, но сейчас я покажу им, что такое кнут. А ну, сука-блядь, нахуй, бегом, блядь!!!

Студентики побежали во двор, а я дождался, пока ассистент Сары принесёт бадью с двумя десятками вымоченных розог.

— Каждая из присутствующих тут мразей должна запомнить раз и навсегда — никогда не стоит злить или расстраивать председателя Вэя! — произнёс я, вытаскивая из бадьи случайную розгу. — Кто первый, вашу мать?! Староста — сюда! К барьеру!

Во дворе размещена полоса препятствий, построенная мною по памяти — в школе была такая же, с барьерами, дугами, рукоходами, стенами, лазами и прочими дрючками.

— К барьеру! — повторил я приказ. — За то, что ты вынудил меня повторить приказ, удваиваю твоё наказание — двадцать ударов вместо десяти!

Гань молча подошёл к барьеру и приготовился получать пиздюли. Наверное, он думал, что я буду бить слегка, да?

Первым же ударом ломаю розгу об его жопу и он начинает орать от боли, как оглашённый.

— Госпожа Суруо, боюсь, что вынужден попросить вас доставить ещё больше розг! — обратился я к Саре.

— Хорошо, господин председатель, — с поклоном ответила та.

Вытаскиваю из бадьи новую розгу и продолжаю экзекуцию.

Гань отключился на девятнадцатом ударе, поэтому двадцатый пришёлся по бессознательному телу. Оттаскиваю бедолагу в сторону и разворачиваюсь к остальным.

— Забудьте, блядь, привилегии, которыми вы обладали в своих академиях! — велел я им. — Здесь вы мясо, пока что, не ёбаное! Но попрёте против госпожи Суруо и меня — очень быстро, сука вашу мать, станете ёбаным мясом! Моряки о вас позаботятся и покажут вам настоящую мужскую любовь, а я получу за это пару-тройку медяков! С паршивой овцы хоть шерсти клок!

— Чем мы провинились, господин председатель? — спросил один из студентиков.

Ростом он выше остальных, по холёной физиономии и нежным рукам видно, что не из рабочих и крестьян, а, возможно, из купцов. Аристократов среди них нет, потому что аристократам делать больше нехуй, кроме как идти работать на байгуев за какие-то там деньги.

— А вот и новый кандидат! — заулыбался я. — Иди сюда, мой хороший! Отвечу на все твои вопросы!

Он попытался затаиться, но его вытолкнули «друзья» и «соратники». М-да, и этому коллективу предстоит слаженно работать в самом ближайшем будущем…