Громче меча 3

— … председателя Вэй Та Ли, — шепнул ему хунлу Чан.

Шепнул он очень тихо, но я услышал, в отличие от остальных.

— … председателя Вэй Та Ли! — повторил великий секретарь. — В квартале Байшань налажена образцовая система водоснабжения и сооружена образцовая канализация — нечистоты удаляются за город, а уровень заболеваемости среди подданных великого Сына Неба, проживающих в том квартале, снижена до небывалых значений!

Похвала и кошке приятна, а мне приятна вдвойне — больше от неожиданности. Не ожидал я, что мои титанические усилия будут замечены.

— Квартал Байшань — это образец, к которому нужно стремиться! — продолжил великий секретарь Сунь. — От всех председателей советов кварталов требуется взяться за работу с утроенными усилиями — времени осталось очень мало, но вы должны успеть хоть что-то! Здоровье и жизни подданных Сына Неба зависят от вас!

Похоже, что я ошибался — это не кормёжка охуевших кровососов, а что-то похожее на реальную эпидемию…

— В связи со сложившимися обстоятельствами, в ближайшие дни в городе будет объявлена чрезвычайная ситуация! — заявил великий секретарь. — Также, из императорской казны, будет выделено по семьдесят тысяч серебряных лянов на реконструкцию и очистку колодцев и канализации!

Нет, это точно эпидемия.

— Да, говори, — отреагировал Сунь на поднятую руку.

— Если речь о безопасности жителей, то я должен сказать, что выделяемых средств недостаточно даже на часть восстановительных работ! — сказал ему один из председателей.

Ха-ха, знакомая песня, блядь!

По моему опыту, на восстановление даже в хлам разъёбанной канализации достаточно и половины этой суммы — а если прямо совсем не пиздить, то хватит и трети.

Но этим жадным пидарасам всё мало — они и так спиздят всё, без остатка, но им уже хочется больше.

— За хищение имущества Сына Неба, в связи с чрезвычайной ситуацией, положена публичная смертная казнь, — сообщил великий секретарь Сунь. — Величайший Сын Неба дал распоряжение казнить казнокрадов на деревянных ослах. (5)

Сказал он это без особого энтузиазма и огня в глазах — знает, что никого за руку ловить не будут, и никто потом не покатается по городу на деревянном кабриолете с раскроенной жопой…

— Да никто не собирается ничего красть, — солгал хер, обеспокоившийся недостаточностью финансирования.

Его одёрнул кто-то из соседей.

— Опасный пиздёж… — неодобрительно пробурчал я.

— Что-что? — посмотрел на меня великий секретарь.

— Говорю, что председатели советов совсем потеряли страх, — сказал я громче. — А вместе с ним и чинопочитание.

Великий секретарь Сунь одобрительно покивал.

Эх, будь моя воля, из этого зала не вышел бы ни один чиновник, включая самого Суня…

Здесь все хапают по-крупному — ни у кого нет ни капли совести.

«А я ведь могу заебашить их всех…» — подумал я. — «Мне даже княжий меч для этого не нужен — просто кулаками и ногами…»

Но нельзя.

Услышанные новости вызывают у меня неясную тревогу. Если мор — это не какой-то хитрый план с тройным дном, то город ждут очень тяжёлые времена.

Нас, юся, ни одна зараза не возьмёт, но вот остальные жители под угрозой.

— А теперь пришло время признать заслуги того, на кого бы следовало равняться всем остальным председателям, — произнёс великий секретарь Сунь. — Подойди, председатель Вэй Та Ли.

Я выхожу из толпы и становлюсь с ним рядом.

Подбегает юркий малец с ореховым ларцом — рушится на колени и протягивает ларец Суню.

— В знак признания выдающихся заслуг и образцовую работу во славу императора, — произнёс великий секретарь, — тебе, председатель Вэй Та Ли, даруется Орден Золотой Жабы IV-й степени…

Он открывает ларец и вытаскивает из него… золотую жабу.

— Владей ею с честью! — вручил мне Сунь эту жабу.

Жабка сжимает в зубах золотой лян, а на спине её написано: «Император снисходит и признаёт заслуги байгуя Вэй Та Ли, покорно служащего во имя Его».

Отвешиваю протокольный двойной поклон на коленях, поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к остальным председателям.

Те кланяются в знак одобрения и уважения, но делают это с нотками зависти — прямо чувствую, что мысленно они насылают на меня порчу и проказу.

«Блядей должно корёжить», — подумал я и позволил себе улыбку.

Радость от лицезрения того, как эти мрази мне завидуют, омрачает лишь ощущение надвигающегося пиздеца.

*1029-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— А ну-ка, покажи ещё раз! — попросил Маркус.

— Смотри, — открыл я ларец.

— Ха-ха! — рассмеялся мой чёрный бро. — Охуенно!

— Этот орден, можно сказать, боевой! — с нотками гордости заявил я.

Вообще, это не орден — это цзянчжан, то есть, если буквально, наградной знак. Это могло быть чем-то другим — например, мечом, доспехом, шлемом, просто императорской печатью или даже грамотой.

Но мне подарили жабу из золота и это тоже цзянчжан, который я до сих пор переводил для себя как «орден», пока не столкнулся с реальной семантикой слова в полевых условиях.

А так, то, что жаба золотая — это хуйня. Гораздо более ценной считается надпись. «Император снизошёл» — это четвёртая степень, «Император заметил» — третья, «Император признал» — вторая, а «Император удовлетворён» — первая степень.

Слышал, что золотая жаба первой степени весит пятьдесят с лишним килограмм и оснащается знаком императорской династии с девизом правления.

— Ну, за него умерло дохуя людей — это да, — улыбнулся Маркус.

Я даже подсчитывать не возьмусь, скольких мы прикончили, чтобы навести порядок в квартале…

— Не людей, а ебаных криминальных гондонов, — поправил я его. — Будь они людьми, нахуй…

Захотелось высчитать, сколько человеческих голов «стоила» эта жаба. Но это рефлексия — всё-таки, мораль и этика никуда не делись и это меня, иногда, поёбывает психологически.

Умом я понимаю, что в нашей ситуации цель оправдывает средства с лихвой, но вот сердцем — чувствует оно, что тут дело нечистое, с моральной точки зрения.

— Да хуй с ними, — махнул рукой Маркус. — Дай лучше подержу…