Громче меча 4

— Утречка, — улыбнулся я ему, а затем посмотрел на свежие тела, лежащие по всему полю боя. — Похоже, что мяч на нашей стороне поля.

— Ты как, восстановился? — спросил Маркус.

— Ну, ещё не до конца, — прислушался я к ощущениям. — Но к вечеру буду почти что в норме.

Не буду — всё это очень дорого мне обошлось. Стихия Огня — это одно из самых затратных направлений, а я ещё и не специалист. И вряд ли я когда-нибудь стану мастером стихии Огня, потому что конфликт меридианов…

— Сегодня они снова атакуют, — произнёс Маркус.

— С чего ты так решил? — спросил я.

— Разведка докладывает, что за ночь прибыло дохуя фриков, — ответил он. — Настолько дохуя, что подсчитать их невозможно. В основном андеды разного качества, но немало и обычных фриков. Новых юся не замечено, но это ничего не значит.

— Захуярим любое количество этих мудаков, — с уверенностью заявил я. — А что, если они не атакуют?

— Атакуют, — усмехнулся Маркус. — Я представлю, как думает Александра. Она сейчас может думать только одно: её стратегия — это говно. Но изменить её она не может, поэтому у неё есть только один способ преодоления недостатка качества своей армии — количество. Скорее всего, она уже пришла к выводу, что надо просто послать больше солдат, чтобы проломить нашу оборону, которая тут же посыплется и нам настанет конец.

Даже я понимаю, что это будет означать что угодно, но не конец. Наша оборона эшелонирована, поэтому потеря передовой не даст врагу почти ничего. Есть ещё промежуточная линия и тыловая — это, по словам Маркуса, из доктрин Первой мировой войны.

— Она очень нерационально тратит свои силы, — вздохнул Маркус. — Какой-то ебанутый подход. Хотя, она и есть ебанутая, ха-ха! Я прямо жду, когда же она решится и бросит на нас все свои силы…

— Ну, посмотрим, — пожал я плечами. — Ладно, я пошёл на свою позицию.

— Давай, бро, — кивнул Маркус и направился к ставке.

Всё утро проходило в подготовительных мероприятиях.

Прибыли обозы с дополнительными боеприпасами — каждая батарея получила пятикратный запас картечи, а морпехи получили десятикратный запас патронов.

Сегодня будет решающая фаза этой битвы — нужно не просто выжить, но и решительно победить. Любое отклонение от этих задач будет означать полный провал специальной военной операции.

Противник же вновь собирал свои силы на поле, причём делал он это прямо с поздней ночи — Александра начала это сразу после провала ночной сюрприз-атаки.

А вот ближе к полудню, вся эта масса живых и неживых существ, ведомая Порочным Циклом, двинулась прямо на нас…

Я вытащил из ножен княжий меч и скрупулёзно рассмотрел его — состояние отличное, он остёр и готов к бою.

Александра поняла, что артобстрел с её стороны практически не причиняет нам ущерба, поэтому её орудия молчали.

Наша артиллерия открыла огонь ядрами. Боевые порядки врага очень плотны, что нужно для обеспечения нужного натиска — Александра осознаёт, что само по себе проникновение на вражеские позиции не даст ничего. Нужно, чтобы в окопы попало сразу много её солдат — тогда будет почти гарантированный успех.

Раздался троекратный рёв рога, специально предназначенного для отдачи приказов артиллерии.

Я увидел, как расчёт батареи справа от меня распечатал отдельные ящики и начал готовить заряды с зелёными пометками.

— Огонь! — скомандовал капитан Канг.

Орудия дали залп и в противника полетели ничем не примечательные жестяные банки. Но они содержали в себе не шрапнель и не зажигательную смесь, а лишь негашёную известь, которая, при разрыве снарядов, осыпалась на фриков.

«Прелесть» негашёной извести в том, что она бурно реагирует со слизистыми оболочками, особенно с глазами и органами дыхания. Отравить взрослого мужика будет непросто, но задумка этих снарядов именно в надёжном ослеплении. Слепой солдат — это уже не противник, а инвалид войны…

Особенностью нашей извести является то, что она тщательно просеяна, не содержит комков, поэтому, по задумке Маркуса, она должна относительно надёжно повреждать врагу глаза и жечь глотки.

Во врага попадали далеко не все банки, но те, что попадали, делали свою грязную работу на все 100% — до меня донёсся надсадный кашель и болезненный ор тысяч глоток.

Безветрие и плотность вражеского боевого порядка играют нам на руку, ведь белая пыль достаточно долго держится в воздухе и тщательнее поражает живую силу. Жуаньши, скорее всего, глубоко похуй на негашёную известь, но и их глаза страдают.

Когда эта волна живой и неживой силы приблизилась на достаточную дистанцию, морпехи открыли огонь из ружей, а артиллерия переключилась на картечь.

Как я понял, враг атакует в пять огромных волн, насчитывающих примерно девяносто-сто тысяч фриков и жуаньши. Любая провинциальная армия посыпалась бы от такого натиска — наверное, фрики и побеждали раньше именно такой стратегией. Но у нас укрепы, концентрация артиллерии и пули Несслера…

И всё же, несмотря на колоссальные потери, враг сумел приблизиться к передовой — и тут ему пришлось обходить засеки и идти по специально оставленным каналам, на которых и сконцентрировали свой огонь все ближайшие морпехи.

Дистанция меньше пятидесяти метров, поэтому пули способны прошивать людские тела навылет, что лишь усугубляет убойность огня.

— Сектор двенадцать, дафу Вэй!!! — прибежал вестовой.

— Не скучайте, пацаны! — махнул я рукой артиллеристам и поднял с земли свой щит.

Бегу на указанный участок и вижу, что тут настоящий прорыв — фрики рвутся к батарее, но я успеваю вовремя.

Врезаюсь в толпу, застрявшую на кольях, коими усеян периметр вокруг артиллерийской позиции, и раздаю удары мечом и щитом.

Я застиг всю эту мразь за любимым делом — некоторые фрики уже потрошат трупы морпехов и обмазываются их кишками. Это вызывает во мне спонтанный прилив ярости, и я начинаю действовать очень быстро и жёстко.

За пару десятков секунд художественно нарезаю четыре-пять десятков фриков, а затем молниеносно вскидываю ручницу Д-25 и разряжаю её в скопление врагов. Их рвёт на кровавые куски, но я не смотрел на результат, а сразу же прорвался сквозь эту толпу и нанизал на штык сразу двоих фриков.

Взмахнув этим неестественным шашлыком, я разбросал несколько десятков фриков, а затем повесил ручницу на спину и вновь вооружился мечом.

Натиск врага был сбит напрочь, что дало артиллеристам время на перезарядку. Они дали слитный картечный залп и смели основную массу фриков.

— В пустоту, спидозные пидоры!!! — проревел я и развалил подвернувшегося фрика мечом, на два неравных куска.

Здесь моя работа закончена, поэтому я быстро возвращаюсь на исходную, на ходу перезаряжая Д-25.