Громче меча

— Маркус, утром пообщаетесь, — попросил он. — Лучше спите, а то завтра работать…

— А что за работа? — спросил я.

— Утром всё… — поморщился рыжий.

Я ощупал карманы, чтобы достать телефон, но сразу же вспомнил, что говорил мент — моим сотовым пробило лобовуху.

В заднем кармане джинсов лежат ключи от квартиры, в правом переднем кармане обнаружилось портмоне с набором карточек, паспортом и тысячей с лишним рублей, одной тысячной купюрой и медью в отдельном кармашке. Ещё есть пара скрепок, носовой платок, хрен знает сколько месяцев не стиранный, а также полпачки «Стиморола».

Но самое классное находилось в карманах ветровки. Две пачки «Данхилла» — одна из них початая, одноразовая зажигалка, коробок спичек, мультитул «Скаут», а также складной нож.

Мультитул говённый, родом из сырых и тёмных полуподвалов самим Мао благословенной Поднебесной, но зато там неплохие плоскогубцы, более или менее нормальная пилка. Остальные элементы являются отборным говнищем: крестовая отвёртка сходила нахуй после второго применения, ножевое лезвие сделано из стали «пластилин 3», поэтому царапалось даже от крышки пива, а открывашка сделана под какие-то китайские бутылочные крышки, так как за нормальные цепляется с трудом.

Я понятия не имею, нахрена мне тут мультитул, но приятно, что он со мной — мне его Женька подарила, на годовщину свадьбы, поэтому я и таскал его всегда с собой, ну, чтобы показывать, что подарок был совсем не зря.

Ещё в куртке обнаружились проводные наушники, но это самая бесполезная находка из возможных — хуже было бы только, найдись у меня в кармане засохшее собачье дерьмо.

А, ещё был сложенный лист бумаги — справка из поликлиники. Саша приболела, я возил её к педиатру, а та тётка дала мне эту справку с шумеро-медицинской письменностью и нечёткой печатью. Ну, пусть будет…

— Ложись — завтра с самого утра работать, — посоветовал мне Маркус.

Ложусь на кровать, расположенную в центре кельи. Видимо, остальные хотели дистанцироваться друг от друга, что естественно и понятно, но теперь здесь я.

Сон сразу не пошёл, так как под головой вместо подушки обнаружила себя деревянная колода. Кое-как примостившись к ней, я вздохнул и закрыл глаза.

Побудка была жёсткой — меня грубо растормошили и подняли на ноги. Делал это рыжий, у которого был напряжённый и немного испуганный взгляд.

— Да всё-всё… — поморщился я.

— Мы все должны быть на ногах до того, как войдёт наставник! — поведал мне рыжий.

В дверном проёме показался один из бройлеров, придирчивым взглядом осмотревший каждого из нас.

— Мойтесь и на завтрак, — велел он. — Пошевеливайтесь.

Первым из кельи выскочил Маркус, а вслед за ним и остальные — я пристроился за «журналисткой из Нарко».

Мыться предлагалось в бадьях с ледяной водой.

— Как закончим, нужно будет вылить воду и принести новую из источника, — сказал мне Маркус.

Я кивнул и разделся по пояс. Тут, получается, общага, поэтому надо тщательно отмываться, чтобы потом не вонять, как свинья, на всю комнату.

— Ты кто? — тихо спросила меня миловидная голубоглазая брюнетка лет сорока, раздевшаяся до белого бюстгальтера и начавшая мыться.

— Виталий, — ответил я.

— Сара, — представилась она. — Откуда ты?

— Новосибирск, — вздохнул я. — Это в…

— Я знаю, где это, — перебила меня Сара. — Я из Каунаса. Это в…

— Я знаю, где это, — усмехнулся я.

— И где же? — нахмурилась женщина.

— В Литве, — ответил я. — У меня по географии пятёрка была.

— Ну, молодец, — улыбнулась Сара. — Как ты попал сюда?

— Фура врезалась в мою машину, — вздохнул я с сожалением.

— А в меня грузовик с краном, — произнесла Сара.

— Это как? — недоуменно поинтересовался я.

— Ехала на автобусе с работы, — объяснила женщина. — Я учительницей литовского языка работаю… то есть, работала. Что-то случилось на дороге, грузовик с подъёмным краном врезался в борт — я успела увидеть, как одному мужчине разбило голову, а затем белый свет… и я оказалась здесь.

— Что тут творится вообще? — поинтересовался я. — Сколько ты тут?

— Что творится? — переспросила Сара. — Я не знаю. Три дня назад здесь оказалась.

— А знаешь, как я здесь оказалась? — вмешалась в наш разговор «журналистка».

— Нет, не знаю, — улыбнулся я.

— Я сидела в одиночной камере, когда мне приснился сон, — сообщила мне она. — И, в отличие от вас, я сразу согласилась — мне ещё одиннадцать лет оставалось мотать, так что особо вариантов не было.

— За что сидела? — поинтересовался я. — За то, что похожа на ту журналистку из «Нарко»?

— Ха-ха, ты тоже его смотрел, да? — улыбнулась «журналистка». — Меня зовут Дорой. Дора Мария Эстрелла Кастро.

— Виталий Константинович Ковалёв, — представился я.

— Русский? — сразу поняла Дора.

— Ага, — кивнул я. — Так за что сидела?

— Приторговывала дурью, — честно ответила Дора.

— Быстрее давайте, — попросил рыжий-рыжий конопатый.

— А тебя как зовут? — спросил я у него.

— Вигго Сельберг, — ответил рыжий. — Поторопись, русский — наставники очень не любят, когда мы медлим.

Ополоснувшись, мы слили воду в канализационный сток, после чего сходили к источнику — он был снаружи, поэтому я, наконец-то, смог увидеть, где мы находимся. И то, что я увидел, нихрена не порадовало меня.

Мы находимся на высокой горе, вокруг снежные пики, лютая холодрыга, кислорода не так много, что чувствовалось сразу, а ещё тут слишком скользко для моих кроссовок…

Источник находился метрах в ста — это выдолбленная в породе физиономия бородатого мужика, раззявившего пасть почём зря. Из пасти бурным потоком текла парящая вода. Мы бегом промчались к источнику, поочерёдно заполнили бадьи и поволокли их внутрь.

Всё это заняло минут десять, но за это время я чуть не сдох — продрог до костей.

— Фух… — выдохнул я, после того, как установил бадью на положенное место.

— Так ты, значит, Маркус? — спросил я, когда мы шли по коридору вслед за Вигго.

— Ага, — улыбнулся негр. — Маркус Фитцджеральд Смит. Жил и работал в Нью-Йорке, менеджером по продажам бытовой техники.

— А как ты сюда попал? — поинтересовался я.

Мне реально интересно, как здесь оказались остальные. Возможно, эти сведения как-то помогут найти отсюда выход. В слова деда, который Люнь-Вунь или как его там, я верить не хотел — не бывает так, блядь… Путь какой-то ещё…