Громче меча

Что это за торговый тракт, где из опасных животных только бомжи-разбойники?!

Что это за город, где все ходят такие довольные и воротят нос от героя, ищущего, чем бы помочь?!

Хуйня это какая-то, короче говоря. Неправильно всё это и нездорово.

— Я не знаю, — пожал плечами бармен. — Но это наша жизнь — никаких чудовищ и истинное благоденствие для города.

— Вообще никаких? — спросил я и снова приложился к стакану.

Бухло меня не берёт, как вижу. Вино просто нырнуло в мой желудок и пропало там без вести и какого-либо эффекта.

— Я живу здесь сорок четыре года, белый призрак, — сообщил мне бармен. — И, на моей памяти, в городе и окрестностях не было вообще никаких чудовищ. А ты, как я понимаю, только из Храма? Вас ещё выпускают, да?

— Да, — кивнул я. — Блядь…

— Не расстраивайся, — улыбнулся бармен. — Возможно, найдёшь себе какую-нибудь работу. Грузчиком быть не так плохо, как кажется. Я сам, когда был юн…

Он пустился в собственное жизнеописание, но я почти не слушал. Я думал.

Это какой-то пиздец!

Я же был в Долине Пустоты — там целый тяньлун обитал, а другие ребята пиздились с настоящими чудовищами, часть которых была связана с Порочным Циклом!

Не может быть, что в этой части Поднебесной чудовища просто взяли и вымерли нахуй…

Хотя, ружья…

Нет, этого недостаточно. Посмотрю я, блядь, как эти хуевы мушкетёры будут стрелять в бесплотную хэйлин, пока она высасывает из них жизнь!

— Так! — поставил я пустой стакан на стойку. — Давай мне плотный обед. Что есть?

— Могу предложить утку по-юнцзински, — сказал бармен. — К ней отлично подойдут рисовое пиво и паровые лепёшки. Как тебе?

— Это то, что надо, — улыбнулся я. — Сколько?

— За всё — два цяня, — назвал бармен цену.

Дорого, блядь. Ещё три цяня и получится половина серебряной монеты. Я девять кило металлолома за полтора ляна сдал…

— Ладно, — не стал я торговаться.

Об утке по-юнцзински я только слышал, в Храме нам такого не давали. Говорят, что это еда, достойная двора императора, а это тебе не хухры-мухры.

Сажусь за один из столов и вижу, как в винную башню заходят барышни шлюховатого облика. Видимо, сотрудницы, обслуживающие третий этаж.

Пиво оказалось не очень. С тем же успехом можно пить воду. Просто перевёл деньги зазря.

Зато вот утка — это прямо оно. Острая, кислая, нежная и тающая во рту. Но это очень дорого, а я безработный.

Видимо, не в ту винную башню я вошёл — эта мне, явно, не по карману.

В башню заходят первые посетители, среди которых выделяется дедок, которого я видел у ворот. На этот раз на его поясе висит меч, причём не декоративная хуйня, а настоящий боевой цзянь.

Дед-ветеран садится за стол в юго-восточном углу зала и официант сразу же приносит ему глиняную бутылку и стакан. Видимо, завсегдатай.

Быстро доедаю охуительную утку, съедаю паровые лепёшки, допиваю пиво и покидаю это респектабельное заведение. Нужно торопиться — я хочу самостоятельно проверить всё услышанное сегодня.

*4 день юся, в окрестностях города Цзинлин*

— Да ебись оно всё конём! — выкрикнул я, распугав сидевших на деревьях птиц.

Я нашёл недалеко от тракта старые следы цыжэня, гуманоидного чудовища, способного метать длинные и острые иглы, вырываемые из собственной спины. Это агрессивная и очень территориальная тварь, которая не терпит рядом с собой никого.

Ну и я подумал, что-то вроде «Аха! Вот оно!», но теперь я стою возле гнезда цыжэня и смотрю на его скелет. Эта тварь сдохла самостоятельно, оставив после себя лишь кости и иглы.

Кто-то его подожрал, не дал добру пропасть, но больше сюда никто не приходил.

И ладно бы только один цыжэнь. Вчера я нашёл три гнезда байму, одно гнездо янлао, а также логово гигантского фэйшоу. Везде пусто или мёртво.

Трупы чудовищ встречаются нечасто, но по некоторым признакам видно, что логова и гнёзда были оставлены внезапно.

Не думал, что скажу такое когда-нибудь, но это вымирание чудовищ выглядит противоестественно.

Я посетил три деревни и в каждой мне сказали, что чудовищ нет, всё заебись, иди-ка ты, белый призрак, подальше отсюда, куда угодно.

Но в хрониках писали, что чудовищ всегда просто дохуя. Они убивают людей, портят урожай, крадут детей или жрут домашний скот. А тут пастораль — селяне спокойно ходят по деревне или работают в полях…

То, что я основательно прочесал местность вокруг города не дало мне ничего, кроме географической ориентации.

Я узнал, что недалеко от города есть небольшая промзона с высокими трубами, которая и объясняет, почему в самом городе нет серьёзных предприятий, а только лавки, их представляющие. Всё производится в цехах этой промзоны, подальше от жилищ, чтобы не создавать проблемы с шумом и задымлением.

И я походил по промзоне — там прямо очень серьёзное производство, какие-то станки, большие печи и прочие атрибуты промышленности.

Короче, у солдат — ружья, у купцов — бабло, а у сяньлина — забот полон рот. И сюда никак не вписывается юся с мечом. Я здесь совершенно лишний.

В городе есть даже трущобы, где обитают те, кто не вписался в эту реальность. Ну, всякие бичи, подрабатывающие на халтурках, наркоманы, курящие синий порошок, алкаши и шлюхи — там какой-то другой мир, без закона и порядка. Похоже, что мне там тоже уготовано место…

«Это какой-то пиздец», — подумал я, отказываясь принимать эту реальность.

*7 день юся, уездный город Цзинлин, винная башня «Лазурная устрица»*

— А что поделать-то? — спросил я. — Работы, блядь, нет, сяньлин не принимает, чудовищ, блядь, тоже нет…

Прикладываюсь к здоровенной кружке, наполненной рисовой водкой. Это единственное пойло, способное вызвать у меня что-то наподобие алкогольного опьянения. Но эффект, увы, держится лишь пару минут, а затем я стремительно трезвею.