Гвардии «Катюша»

— Огонь!

Ухнули на едином выдохе все установки дивизиона. Огненные молнии настигли фашистов. На месте двигавшихся машин поднялись клубы огня и дыма. Вряд ли что могло уцелеть в этом пылающем смерче. Командир группы поблагодарил гвардейцев за точный, сокрушительный удар по врагу.

От Тапу до Таллина, как говорится, подать рукой. Гвардейцы горели желанием участвовать в освобождении столицы братской республики. И вновь нашим желаниям не суждено было сбыться. В ночь на 21 сентября командующий войсками Ленинградского фронта поставил перед подвижной группой полковника Проценко новую задачу. Мы повернули на юго-запад. Теперь наш путь лежал к портовому городу Пярну. И снова, преодолевая отчаянное сопротивление гитлеровцев, двигались мы по эстонской земле через города и села.

В районе поселка Тюри подвижная группа вынуждена была остановиться. Танки подошли к небольшой реке Пярну. Саперы сразу же приступили к наведению переправы. И вдруг с другого берега раздались выстрелы. Фашисты открыли огонь из всех видов оружия. Проценко приказал майору Растросте уничтожить огневые точки противника. Эту задачу поставили перед командиром установки сержантом А. Лекомцевым.

Гвардейцы дружно выкатили установку на прямую наводку. Потребовался всего один залп, чтобы заставить замолчать гитлеровцев. Саперы за короткий срок подготовили переправу. И снова путь на Пярну.

Пройдя поселок Пярну-Ягуни, подвижная группа достигла пригорода Пярну. Чтобы попасть в город, нужно было преодолеть водную преграду. Рассветало. Кругом тишина. Полковник Проценко собрал командиров частей и подразделений. Держали совет, что делать. Двигаться через мост рискованно: он наверняка заминирован. В таком случае без тщательной разведки обойтись нельзя. Отдав приказ дивизиону развернуться и быть готовым дать залп, командир бригады вызвал меня к себе.

— Необходимо разведать, что делается в городе, — сказал он. — Подберите группу и отправляйтесь. Обо всем, что заметите, сразу же сообщайте. До города доберетесь на лодках.

Группа была создана почти целиком из разведчиков нашего дивизиона. Людей я хорошо знал и надеялся на них. Мы погрузились в лодку и тихо погребли к городу. Стоявшая вокруг тишина настораживала: а вдруг у самого берега засада? Но до берега мы добрались не сразу — лодки уткнулись в плывун. Нас отделяло от земли метров двадцать пять, не более. Эта полоска воды была полностью забита плывущими бревнами. По ним и предстояло добраться до берега. Сделать это оказалось не так-то просто. Мы то и дело оказывались в воде. С трудом выбирались из нее и снова оказывались в холодной купели.

Наконец выбрались на берег. Огляделись — ни души! Тишина жуткая. И вдруг из-за угла одного дома показался мужчина с белым платком в руках. За ним как-то боязливо шла группа жителей города. Мы знали, что гитлеровцы вели пропаганду среди населения: дескать, русские уничтожают всех от мала до велика. Когда «парламентеры» подошли поближе, я спросил, что это значит.

Мужчина ответил, что они, горожане, просят, чтобы пощадили и без того разрушенный город, чтобы не обстреливали его напрасно, потому как фашисты почти все разбежались. Остались небольшие разрозненные группы.

Выслушав «парламентеров», мы направились к центру города. Едва мы вышли из переулка на главную улицу, как застучали автоматные очереди. Пришлось принять бой.

Вскоре к городу подошли части 108-го стрелкового корпуса. Жители тепло, со слезами на глазах, встретили своих освободителей. Рейд гвардейцев-минометчиков в составе подвижной танковой группы завершился.

Очень бы хотелось, чтобы жители знали, кто освободил их город.

М. В. Кудрявцев, полковник, кандидат военных наук РОДИНА САЛЮТУЕТ ГЕРОЯМ

20 октября 1943 года, простившись с друзьями из 20-го гвардейского минометного полка, я ехал в штаб оперативной группы гвардейских минометных частей Ленинградского фронта для прохождения дальнейшей службы.

Дорога от Рабочего поселка № 8 вела к Ново-Ладожскому каналу. Слышна была артиллерийская канонадa: фашистская артиллерия под Синявином продолжала обстреливать не только боевые порядки наших войск, но и железнодорожные составы, следовавшие в Ленинград по вновь построенной после прорыва блокады железной дороге.

Контрбатарейщики 67-й армии хорошо знали свое дело: как только вражеские батареи начинали стрельбу, на них немедленно обрушивался точный огонь нашей артиллерии.

Слева и справа от дороги видны были воронки — следы бомбежек и артиллерийских обстрелов. Мой путь лежал по земле, обильно политой кровью воинов двух фронтов, осуществивших в январе 1943 года прорыв блокады Ленинграда.

Наш 20-й гвардейский минометный полк, в котором я в то время служил, мощными, сокрушительными залами своих орудий громил живую силу и огневые средства фашистской 227-й пехотной дивизии на направлении Гайтолово — Синявино. За образцовое выполнение боевых задач в операции по прорыву блокады полк был награжден орденом Красного Знамени. Многие офицеры, сержанты и солдаты были удостоены правительственных наград.

Теперь я следовал к новому месту службы. Товарищеская атмосфера проводов, напутствий не покидала меня. Нелегко было расставаться с однополчанами, с которыми участвовал в тяжелых боях в марте — мае 1942 года по прорыву фронта окружения 2-й ударной армии под Мясным Бором, в наступательных боях в августе-сентябре 1942 года и в прорыве блокады Ленинграда в январе 1943 года, в тяжелых боях под Синявином летом 1943 года.

…Машину трясло на ухабах и колдобинах. Вот уже и Пороховые. Ленинград непривычно пустынный, печальный и в то же время величественный и прекрасный. Проезжая по шоссе Революции, я вспомнил клятву питерских рабочих в дни, когда городу было присвоено имя великого Ленина: «Быть ленинградцем — значит быть стойким, бессменным часовым пролетарской революции». Защищать такой город — великая честь.

К штабу оперативной группы гвардейских минометных частей, который размещался на третьем этаже в доме 90 по набережной Фонтанки, я подъехал поздно вечерам.

Поднимаясь по лестнице, я встретился с капитаном И. Фунштейном — офицером оперативного отделения штаба.

— Мы тебя уже давно ждем, — едва поздоровавшись, скороговоркой выпалил он, — работы невпроворот, — и пригласил следовать за ним.

В большой комнате было пустынно. Энергичным жестом Фунштейн показал на свободный стол:

— Занимай, он без хозяина.

В дверях показался высокий, стройный полковник. Это и был начальник штаба оперативной группы гвардейских минометных частей Сергей Александрович Бардин. Получив разрешение, я направился в его кабинет для доклада.

Выслушав доклад, полковник пригласил меня сесть. В это время начался артиллерийский обстрел. Продолжая внимательно читать мое предписание о назначении на новую должность, Бардин пояснил:

— Артиллерийские обстрелы города происходят систематически. Примерно в девятнадцать ноль-ноль и в двадцать три ноль-ноль. Когда особенно многолюдно возле Большого драматического театра, фашисты обстреливают здание театра. Все недолетевшие снаряды попадают к нам. Несколько дней тому назад один снаряд угодил в столовую, где питаются офицеры штаба. Тяжело ранена официантка, пострадало здание.