Ханет. Том 1

– Вот и я хочу в городе выдать сестренок замуж. А коли денег будет вдоволь, может, куплю даже корабль, найму команду… Но, ежели б мой отец попивал иль в кости поигрывал, я б ни в жисть не доверил бы ему заработанное. Хотя у нас такого и не сделал бы ни один хозяин. Это ж совсем надо разум потерять, чтобы этакое творить со своей семьей!

– Что ж, я рад, что ты меня не осуждаешь за отсутствие сыновьей почтительности.

– Не того, да, не сужу. Ладно, спать давай, а то у меня от всех энтих разговоров голова кругом.

– Давай. Завтра мы уже будем у Огровых копей. Мне не терпится их увидеть. Спокойной ночи, Ханет!

Они закрыли глаза. Освещавшие комнату кристаллы, укрепленные в углах под потолком, начали медленно гаснуть. Ханет повернулся спиной к Далию, думая о том, что в отличие от пухлого килдерейнца совсем не жаждет поскорее попасть в Огровы копи. Конечно, соседи и Йон Большерукий, которого он втихомолку считал отцом куда больше, чем родного, которого совсем не помнил, присмотрят за матерью и сестренками, не оставят их на произвол судьбы. И все-таки он не мог не думать о том, что непросто им будет прожить без него целый год. Корить себя уже не было никакого смысла, но он все равно корил… Однако, уже проваливаясь в сон, Ханет вдруг подумал, что благодаря Оскату, по крайней мере, повидал мир, а то так бы и просидел всю жизнь на Налдисе, не повидал чужеземные города, да не узнал столько, сколько иным и за всю жизнь узнать не доводится… А потом ему приснилось, что он вновь плавает среди волн, а рядом плывет прабабушка-щебетунья, то и дело высовывая из воды лобастую голову, покрытую сморщенной, совсем как у людей, кожей, да поглядывая на него внимательными темными глазами.

«Давным-давно мир изменился. Упала с неба огненная звезда и великий удар сотряс все сущее. Поднялась великая волна, пошла гулять по свету, неся за собой многих из нас в чужие края. А когда все успокоилось, там, где была вода, стала суша, а там, где была суша, появилась вода. Если повстречаешь там, куда ты плывешь, кого-то из нашего племени, расскажи им о нас. Главное, избегай злых берегов по эту и ту сторону большой земли. Из-за них мы сами не можем добраться на ту сторону света, но ты сумеешь. И может быть, тоже найдешь там своих – тех, кого разлучила когда-то огненная звезда…»

***

Караван двинулся в путь на рассвете. Ханета и Далия вместе с четырьмя другими юношами усадили в одну из многочисленных крытых кожей повозок. К вечеру они должны были добраться до Огровых копей.

Всех вещей у Ханета был с собой один-единственный узелок, поэтому, он первым влез в возок и занял место у застекленного окна. Далий, чей сундук уже приторочили к крыше, сел рядом с Ханетом. Следом забрался темноволосый парень примерно их лет, стройный, с тонкими чертами лица, одетый в камзол из темного бархата и плащ, подбитый волчьим мехом. Перехватив изучающий взгляд Ханета, он учтиво поклонился и представился:

– Нейтан Свитграсс, к вашим услугам.

– Вы из Табирнии, не так ли? – спросил Далий и, получив утвердительный ответ, указал на Ханета. – Это Ханет с острова Налдис. А я Далий Тивиар из Килдерейна.

– Рад знакомству, – внимательно взглянув на Далия, отозвался Нейтан и сел рядом с ним.

Устроившиеся напротив рыжеволосые и синеглазые, похожие друг на друга парни, одетые в добротные куртки, кожаные широкие юбки длиной до середины икр, вязаные гетры и потертые кожаные ботинки, были из Нидина. Звали их Гаррет и Эван, они и вчера ехали с Ханетом. Он приветливо кивнул и парни дружелюбно заулыбались в ответ. Последним их попутчиком оказался черноволосый и смуглый юнец. Окинув всех высокомерным и презрительным взглядом, он, не поздоровавшись, подобрал полы плаща, словно боясь испачкать их, нехотя сел рядом с нидинцами и отвернулся к окну, спрятав руки в рукава пестрого теплого халата, перехваченного широким поясом.

Благодаря стоящим под сиденьями дорожным печкам в повозке было тепло, и путешественники вскоре смогли расстегнуть верхнюю одежду и снять перчатки. На Налдисе Ханет не носил ни шапки, ни рукавиц до наступления морозов, но Оскат беспокоился, как бы кто-то из их подопечных не простудился и не испортил на ветру кожу. Ханету все это казалось смешным и глупым, но он держал язык за зубами. Поберечься от холодного ветра – невелик труд.

Нидинцы перешептывались о чем-то, остальные молчали, погруженные в свои мысли. Ханет стал смотреть в окно на уплывающие назад дома и улицы Кеблема, на людей, спешащих куда-то по своим делам. За городской стеной они обогнали стадо пятнистых коричнево-белых коров, которое гнал в поле пастух, и Ханету внезапно так захотелось парного молока, что он на миг даже почувствовал во рту его вкус. Есть ли коровы в Копях? Вряд ли… Откуда бы взяться коровам в горах? Да есть ли там хоть что-нибудь, кроме камней и огр?

В Копи везли не только людей, но и зерно, муку, фрукты, овощи, чай, кофе, специи, ткани и кожи, ковры, посуду, книги, духи, а также множество других товаров, даже щенков маленьких брехливых собачонок – таких держат в своих домах для забавы богатые горожанки. Караван, сопровождаемый вооруженной до зубов стражей, растянулся по дороге на многие мили. От нечего делать, Ханет спросил Далия, неужто огры покупают у других все, что только возможно?

– Нет, вовсе нет, – охотно ответил тот. – Просто огры ведь сами никуда не выезжают из своих гор. Торговцы ездят к ним дважды в год – весной и осенью. Поэтому караван такой большой. Я слышал, огры растят кое-что, например, виноград, кукурузу и картофель, но пшеницу, к примеру, в горах не очень-то вырастишь. А еще они приглашают к себе учителей разных наук и искусств.

– Вон оно как! – отозвался Ханет. Он не знал, кто из людей, сопровождающих караван, был учителем, и не знал, зачем они ограм. Но, должно быть, нужны, раз те их зовут к себе.

– Хотелось бы мне знать, что за жизнь всех нас ждет, – произнес Нейтан и обратился к Далию: – Эти огры… вы столь спокойно говорите о них, словно совсем не боитесь. Но они ведь чудовища, не так ли?

Далий открыл рот, собираясь ответить, но его перебил смуглый юнец, так и не назвавший своего имени:

– Да толстяк ждет не дождется, так хочет поскорее достаться какой-нибудь огрихе! Если бы его выпустили из повозки, бежал бы впереди каравана, чтобы первым попасть на аукцион, словно продажная девка! – вызывающе улыбаясь, он насмешливо прищурил черные глаза. – Что, я не прав?

У Далия то ли от обиды, то ли от стыда задрожали губы, а на глазах выступили слезы.

– А ты, чернявый, кажись, задираешь других, чтобы не поняли, как тебе самому боязно? – спросил Ханет, на мгновение опередив Нейтана, уже подавшегося вперед. – А у самого-то, небось, поджилки трясутся, а? Уж не знаю, зачем там ограм мужики надобны, да только все там будем – на акционе той!

– Я не собираюсь тратить время на дискуссии с безграмотным простолюдином, – высокомерно заявил смуглый. – Если я заговорил с этим не в меру упитанным господином, то лишь потому, что он благородного происхождения и ровня мне.

– Да ну? А я-то думал, ты такой смелый оттого, что он не сумеет в ответ расквасить тебе нос, как это сделал бы простолюдин!

– Ты, кажется, хочешь оскорбить меня? – парень потянулся к поясу, где, верно, прежде висел меч. – Твое счастье, что я без оружия! Иначе твои уши уже качались бы на ветвях ближайшей ели!

Луриец был высок и, кажется, силен. Наверняка, хорошо держался в седле и, возможно, в самом деле умел пользоваться оружием. Но Ханет не сомневался, что сумеет побить его. И, судя по ухмылкам, появившимся на лицах нидинцев, принявшихся подталкивать друг друга локтями, так думал не он один.

– Господа, позвольте… – все же вмешался Нейтан, но Ханет молчать не собирался и перебил его:

– Мы, северяне, люди мирные, приятель, и не задираем никого ради забавы или же от злобности. Но ежели уж доведется, отрываем уши и прочие причиндалы голыми руками, без всяких там ваших господских ножичков.

Нидинцы дружно расхохотались, Нейтан сдержанно улыбнулся. Смуглый, видя, что остался в меньшинстве, снова отвернулся к окну, бросив напоследок сквозь зубы:

– Да о чем можно говорить с таким сбродом!