Ханет. Том 1

– Я поболе времени проводил средь мужчин, чем средь женщин, ежели вы про это толкуете, артма. С ними мне привычнее, что ли… Но ежели про другое, то это не про меня.

Ханет точно знал, какие девушки ему по душе: высокие, стройные, светловолосые. Но он никогда не заигрывал ни с кем из соседских девчонок, не привозил из города подарков никому, кроме сестер и матери, не звал никого прогуляться по берегу. Мама смеялась и говорила, что они с отцом зачали его зимой, в разгар лютых морозов, от того, он не так горяч, как другие парни, хотя девицы и вьются вокруг него. Ханет же полагал, что просто не встретил пока ту, которая смогла бы тронуть его сердце. Он уже собрался сказать об этом, но эмрис, задавший вопрос, кивнул, словно полученный ответ вполне его устраивал, а другой отложил перо и сказал так, словно Ханета не было в комнате:

– У этого юноши красивые волосы, хотя пепельный цвет нельзя назвать таким уж необычным. И глаза хороши – светло-серые, без крапинок и желтого кольца вокруг зрачка, как это часто бывает у людей. Овал лица очень четкий – это тоже плюс. К тому же он неплохо сложен, для человека, разумеется. Взгляните на эти прямые плечи и длинные ноги… Жаль, что он совершенно не образован, но это уж забота той, которой он достанется. А вы, что думаете, алайэ?

Что думали о нем другие, для Ханета осталось загадкой – дальше разговор пошел на незнакомом языке – певучем и ласкающим слух.

– Ступай, Ханет, – наконец произнес кто-то из артм на общем.

Неловко попрощавшись, Ханет поспешно направился к двери, надеясь, что со стороны не слишком заметно, как у него дрожат колени.

***

– Они нарочно этак? – спросил Ханет через несколько часов, сидя за столом в небольшой комнатке на втором этаже гостиницы при Аукционном доме, где его поселили вместе с Далием и Нейтаном. – Вроде как понять дают, будто ни на что толковое ты не годен, и тут уж тебе в голову всякие думки закрадываются: «Неужто так я плох, что даже прислуживать огрихам не сумеешь?» И сам не понял еще, а уже охота любой ценой попасть на эту проклятущую аукциону… на аукцион энтот!

– Совершенно верно, – согласился Нейтан и пододвинул к нему блюдо с маленькими зеленоватыми лепешками. – Съешь лепешку с полезными травами, отвлекись от переживаний.

– И не забывай: не огрихи, а огры! – вставил Далий.

Ханет взял лепешку и скривился, едва начав жевать. За время пути все успели устать от всевозможных снадобий, которыми их пичкали, но желудок требовал еды и, доев первую лепешку, он принялся за вторую.

– А еще энта… эта, то бишь, рубаха! – пожаловался он с набитым ртом, но тут же, вспомнив о хороших манерах, о которых все время талдычили его знатные друзья и Оскат, сглотнул, прежде чем продолжить. – Я наступил на подол, когда уходил из той комнаты, и едва на задницу не грохнулся!

С момента приезда это была первая возможность посидеть и спокойно поговорить. Прошлым вечером их устроили в номерах, накормили ужином и уложили спать, а на следующий день подняли на рассвете и принялись готовить к встрече с артмами, которым предстояло решить, годятся ли они для того, чтобы быть представленными на торгах в Запопье.

Вооружившись тростями, торговцы целый день учили подопечных, как носить новую одежду, как ходить, что говорить и как себя вести, раз за разом заставляя садиться, вставать, подниматься и спускаться по лестнице. Их били по рукам, если они, забывшись, тянулись почесать зудящий нос или ухо, и тыкали в спину тем, кто сутулился. Вечером их отвели в баню, куда вода поступала из горных источников, и там парили и мыли так, что казалось, вот-вот сдерут кожу.

За всеми этими хлопотами у Ханета и его друзей не было времени не только на разговоры, но даже на то, чтобы толком познакомиться с другими юношами, которых привезли в Запопье. Чьи-то имена они запомнили, а кого-то могли признать только в лицо. Казалось, доволен происходящим был один только Далий. Он спокойно носил длинную рубаху и запахивающийся спереди длинный теплый халат, который полагалось надевать поверх нее, не жаловался на узкие туфли из мягкой кожи и наставления торговцев.

– Позволю себе заметить, друзья мои, что рубашка – не самая худшая одежда, – заявил он, разливая чай по чашкам.

– Ага, токмо похожа на девчачью.

– Мужчины тоже надевают длинные рубашки... ночные, например.

– А чем плохи штаны и обычная рубаха?

– Везде свои обычаи и мода. В Килдерейне дворяне носят камзолы, сплошь украшенные вышивкой, драгоценностями, да еще с и кружевами на манжетах и воротниках. В Лурии мужчины подводят глаза, надевают длинные халаты, вышитые рубахи и шелковые шаровары, драгоценные ожерелья и серьги… Ты ведь видел одежду Паоло? Так вот, он был одет очень скромно по лурийским меркам!

Ханет скривился.

– А по мне, так самая правильная одежда у нас, да в Табирнии: куртка, штаны, плащ, башмаки нормальные, али сапоги, а не вот эти вот… девчоночьи лоскутки на веревочках!

Нейтан, с улыбкой слушавший их диалог, поклонился, прижав руку к груди.

– Благодарю от лица всех табирнийцев! Однако, если бы ты видел, сколь пышно одевается наш верховный маг… Поверь, в искусстве украшать себя драгоценностями он превзошел всех, кого я знаю – и мужчин, и женщин! К тому же, вынужден тебя разочаровать: ночные рубашки мужчины носят и у нас. И ночные туфли, мало чем отличающиеся от «лоскутков на веревочках», как ты выразился.

– Пока трудно судить, как именно придется здесь одеваться нам, – сказал Далий. – Одежда огр, как это ни странно, весьма похожа на наряды наших нидинцев. Хотя куда более вероятным представляется тот факт, что это нидинцы переняли подобную манеру одеваться еще в те времена, когда огры жили на равнинах. Однако же эмрисы, которых мы видели сегодня, одеты иначе...

– Один из эмрисов энтих… этих, то бишь, сказал, что их нужно артмами называть, – вставил Ханет.

– Что, прости? – Поставив чайник обратно на подставку, Далий добавил в свою чашку меда.

– Артмы одеваются в тёмное, потому их можно от других отличить. Так мне сказали.

– И что это значит? – недоуменно спросил Нейтан.

– А то и значит, что они – вдовцы, – важно пояснил Ханет и, не удержавшись, скорчил Далию рожу. – Теперь мне, пожалуй, поболе твоего ведомо!

– Как интересно! – воскликнул Далий и, взяв с блюда лепешку, положил на тарелку. – Значит, артмы? Нужно запомнить. А гзартмы, должно быть, одеваются в светлое?

– Я тут с ума сойду, право слово. Гзартмы! Что это такое? – Нейтан отщипнул небольшой кусок от своей лепешки, отправил в рот.

– Не что, а кто, – поправил Далий. – Гзартмы – это компаньоны огр. Мы как раз и будем гзартмами.

– Компаньоны, это так у них называется? – проворчал Нейтан. –Странно тут все! Вопрос в том, каков будет наш статус после аукциона? Прислуги? Наемных работников?

– Вон оно как, значится, а я думал было, одному мне невдомек, что за чудеса такие с этими торгами-акционами! Прежде-то вы вид делали, будто вам оно по душе и понятно!

– Аукционами, а не акционами. И нет, вовсе не по душе, просто… – Далий пожал плечами. – Ну какой толк возмущаться, мы ведь здесь по своей воле. Здесь все странно, с этим сложно спорить. И все же это не работорговля, поскольку мы будем получать вознаграждение за нашу службу. Торговцы тут, скорее, выступают в качестве посредников и получают плату за свои труды, в том числе, и в возмещение затрат за авансы, выплаченные семьям тех, кого они привозят сюда.