Ханет. Том 1
Шрифт:
Рыбы всякий раз откликались на его зов и, поднявшись из глубины к поверхности, плыли вслед за лодкой. Обычно Миджирг не обращала внимания на забавы гзартмы, но вечером третьего дня, когда рыб приплыло больше, чем обычно, хмуро спросила:
– Ты зачем это делаешь?
Ханет вскинул на нее взгляд. Тяжелые серебряные серьги покачнулись в ушах, напомнив о недавно проколотых мочках легкой болью.
– Потому что могу…
– Просто потому что можешь? – Миджирг нахмурилась больше обычного и, вставив весла в уключины, наклонилась к нему. Рассерженная огра выглядела угрожающе и Ханет почувствовал в душе холодок страха. – Ты заставляешь рыб делать то, что им не хочется, просто ради развлечения?
– Я ведь не делаю им ничего плохого! Дома-то, когда мы ловили
– Это ведь просто рыба, – оправдываясь, произнес он. – Люди должны убивать, чтобы есть. Разве вы здесь не охотитесь на дичь? Разве не выходите в море на рыбную ловлю, не разводите домашний скот, который потом режете? Да вы вообще людей едите, разве нет?
– Да, мы убиваем, чтобы есть! А ради чего ты убиваешь сейчас? Тебе не приходило в голову, что если бы кто-то решил поразвлечься и волшебством приманил на поляну тебя и голодного верволкера, а потом, вволю натешившись, бросил на произвол судьбы, то верволкер бы съел тебя? И кто был бы виноват в твоей смерти? Ты? Верволкер? Или тот, кто против воли заставил вас прийти в одно и то же место?
Ханет молчал. Достав из-за пояса платок, он вытер мокрые пальцы и, надев перчатки, стал смотреть на отражавшиеся в воде у берега багряные клены, стараясь не слишком сердиться. Порой Миджирг разговаривала с ним, как с неразумным ребенком, хоть он и не мог не признать, что сейчас в словах огры, пожалуй, была доля истины.
– Вы, люди, не понимаете, какой вред наносите, пользуясь магией, – снова заговорила та. – Все вокруг нас было создано в гармонии. Земля, деревья, вода, каждая рыба в воде, каждая птица в небесах. Мы все – часть этого мира. Земля и вода дают нам пищу и утоляют нашу жажду. Воздух позволяет нам дышать и жить. Огонь согревает наши жилища. А люди бездумно черпают силу отовсюду и ничего не возвращают обратно. Придет время, когда земли, на которых вы живете, останутся бесплодными и мертвыми. Такими, как края, где раньше находилось королевство Элания.
– Ежели все это так, вам не стоило снимать с меня ошейник и браслеты. Или вы могли бы сказать мне насчет магии сразу, а вы токмо теперь говорите.
– Я надеялась, ты сам это все понимаешь. Я все время забываю, что люди столь… неразумны.
– Хорошо, я не стану боле пользоваться магией, госпожа Миджирг, – по-прежнему не глядя на нее, выдавил из себя Ханет.
«Тут уж ничего не поделаешь, – подумал он, чувствуя ее взгляд, но не в силах заставить себя посмотреть в ответ и, тем более, улыбнуться. – Теперь уж ничего не поменяешь. Я знал, что магией пользоваться нельзя, просто не мог удержаться. Надо научиться не обижаться на поучения, иначе мне же будет хуже». Но, как он не уговаривал себя отнестись к случившемуся спокойно, удовольствие от прогулки было испорчено и расспрашивать о море и кораблях теперь уже не хотелось совсем.
До самого вечера Ханет снова и снова мысленно возвращался к случившемуся, придумывал, как оправдать себя и всех остальных людей, но все доводы даже ему самому казались мелкими и незначительными. Что если Миджирг в самом деле права? Что, если люди действительно неправильно пользуются магией? Вдруг это и правда ведет мир к большой беде? Он лишь слышал об Элании, где темная магия уничтожила все живое. Но ведь то темная магия, и она везде под запретом!
И все же Ханет не мог не признать, что люди не всегда творят добро, подчиняя себе окружающий мир. Земледелец волшебством заставляет растения приносить втрое больше, чем обычно, плодов. И вроде бы тут нет ничего дурного… Но, в то же время, если скотовод, желая разбогатеть, просил мага поколдовать над свиньей или коровой, чтобы родилось больше деток, очень часто случалось так, что животные тяжело переносили роды, а случалось, что и погибали или не могли сами выходить
многочисленное потомство. Никто не воспринимал это как трагедию, ведь хозяева заботились о молодняке, следили за тем, чтобы тот рос крепким и здоровым.Чем дольше он думал, тем больше ему приходило в голову примеров того, как люди ради собственного удобства или выгоды нарушают законы природы, делая множество вещей, полезных на первый взгляд, но отнюдь не безобидных, если над этим задуматься.
– Но, если магия нарушает, как это вы давеча сказали? Гармонию мира? Зачем тогда боги подарили людям возможность пользоваться ею? – спросил он тем вечером за ужином.
Огра подняла голову и ответила с такой готовностью, словно все это время только и ждала, когда Ханет, наконец, заговорит.
– Боги, которым покланяются сейчас люди, это совсем не те боги, которые создали наш мир – Доминион, как мы его называем. И даже не те, что создали людей. На самом деле, это уже третье поколение богов, которым вы молитесь.
– Как это третье поколение?! – позабыв о еде, вскричал Ханет. Он-то надеялся, что Миджирг ему сейчас все объяснит, но та лишь сильнее запутала его. – Разве же боги не вечны?
– Боги могут убивать друг друга. Даже в ваших, людских легендах, есть истории об этом. Боги они… как кланы, чтобы тебе было понятнее. И эти кланы порой враждуют. Боги северных островов борются с богами южных, к примеру.
– Да ничего они не борются, зачем им, они же братья и сестры? Но умереть могут, у нас и впрямь есть такие сказания. Старики сказывают, что Индис, сын бога моря Ингейра и жены его Скадис-охотницы погиб, схватившись с инеистым великаном, решившим заморозить наши острова. Великан перешагнул прямо с материка на Деригар и давай на радостях плясать. Там, где он ступал, все покрывал лед. Индис поспешил на помощь людям, которые звали на помощь, он пронзил великана солнечным копьем, что послал ему с неба Дед-Солнце, но великан, умирая, задавил его своей тушей. Индис превратился в озеро, на дне которого покоится солнечное копье, а потому вода в нем всегда горячая, только воняет сильно и пить ее нельзя, потому как туша великана растворилась в этой воде…
– Ну вот, видишь, я же говорила, что у вас есть такие легенды.
– Ладно, пущай так. Но ежели боги могут умереть, почему оставшиеся не следят за тем, чтобы люди не наносили миру никакого вреда? Я не сказал, будто верю вам, – торопливо добавил Ханет, чтобы Миджирг не подумала, будто уже сумела убедить его в своей правоте. – Я хочу понять…
– Потому, что они, возможно, и сами этого не знают. А может быть, им просто наплевать на то, что будет. – Огра развел руками. – Люди – дети Рэянгуара, Красной Луны, создания хаоса. В вас живет тяга к разрушению, вы всегда выбираете дорогу, ведущую к гибели мира. Разрушив один, вы уходите в другой и рьяно принимаетесь уничтожать его, захватывая земли, объявляя врагами их обитателей. Вы ни с кем рядом не можете жить спокойно. Но, конечно, среди вас есть и те, кто задумываются, меняется к лучшему. Однако без вашего желания и помощи боги других миров, например, нашего мира, ничего не могут сделать. Они властны над вами в мелочах, но они не могут направлять вас и наставлять, как это делают родители, потому что вы не их дети.
Ханет видел, что Миджирг очень тщательно подбирает слова, стараясь смягчить смысл, а потому решил последовать ее примеру и проявить благоразумие.
– Ни один человек, которого я знавал, даже и не помышляет о том, чтобы разрушить мир. Может, в других местах это иначе, но там, где я родился, люди стараются жить в ладу с природой. Мы молимся богам моря, земли и воздуха… Это добрые боги, они заботятся о своих детях и не враждуют между собой. Вернее… когда-то давно враждовали и даже бились друг с дружкой, но после договорились, как поделить власть и с тех пор живут в согласии друг с другом. – Он неловко пожал плечами, не зная, как закончить мысль, как убедить Миджирг в том, что та заблуждается. – Вы когда-то воевали с людьми. Вы не серчайте на то, что я сейчас спрошу, но может, вы считаете нас ужасными из-за того, что проиграли тогда?