Хасидская мудрость

Хасиды были поражены. Их вера в своего святого учителя пошатнулась. Он буквально объел старых супругов, лишив их дома.

Моше поехал в город, не зная, что делать. Может быть, он мог бы сделать покупки в кредит, но честно ли это? Чтобы оплатить такой долг, ему потребовались бы годы. Единственный выход, который он нашел – это продать свой дом. Один его сосед давно хотел его купить. Моше нашел соседа и продал ему свой дом с условием, что заберет свои пожитки в понедельник на следующей недели.

На деньги, полученные от продажи дома, он накупил коробки продуктов и поспешил домой. Все свои заботы он отложил на потом, а сам сосредоточился на мыслях о приготовлениях к Шабату, радостно предвкушая святой день покоя. Жена его что-то подозревала, но ни о чем не спросила. Шабат был прекрасен, хотя большую часть купленного опять съел Баал Шем Тов.

Прошел Шабат, и хасиды хотели уже ехать. Они чувствовали беспокойство хозяйки дома и переживали, что были для нее такой тяжкой обузой. Но Баал Шем Тов не уезжал, пока не съел все, что оставалось в доме. На следующий день после полудня, когда в доме ничего не осталось, он велел собираться, и их повозка выехала из дома.

Моше был потрясен. Только теперь он вполне осознал все, что произошло. Он зарезал единственную курицу, которая несла яйца, единственную корову, которая давала им молоко, и продал их дом, их крышу над головой. Что он теперь скажет своей жене, что он наделал?

Ему было стыдно возвращаться, он не мог взглянуть ей в лицо, и пошел он в лес и стал взывать к Богу: «Господи, я все это сделал для Тебя, я хотел исполнить Твою волю, чтобы еврей оказывал гостеприимство. Боже, пожалуйста, я не знаю, с чего начать. Я не знаю, что теперь делать. Пожалей нас… мою жену, меня… нам ведь нужно что-то есть, нужно где-то жить». Так он кричал и молился, и плакал, и снова взывал, пока совершенно не забылся в молитве. «Знай, Боже, я действительно хочу быть богатым. Если буду богатым, я сделаю так много добра, я так буду помогать людям. Каждый Шабат буду принимать гостей, у меня будет для них особая комната, я даже дом построю для проезжих. Я буду заботиться об общине. И жена моя тогда сможет отдохнуть хоть немного. Она так тяжело работала, чтобы мы могли прожить. Господи, я хочу быть богатым, прошу тебя».

Наконец он закончил свою молитву и пошел домой с миром, и душа его успокоилась, излив свою боль Творцу. Теперь он мог рассказать своей жене, что все будет хорошо, и сказать это от всего сердца. Среди деревьев он встретил Ивана, местного пьяницу, и они тепло поздоровались друг с другом. «Мойшеле, – сказал Иван, – я хочу тебе что-то сказать. Ты знаешь, у меня нет ни детей, ни родственников. Все на свете считают, что я плохой, обзывают меня пьяницей и бьют меня. Единственный, кто относится ко мне по-человечески, – это ты. Я хочу раскрыть тебе секрет. На самом деле я очень богат, и мое богатство зарыто здесь в лесу под этим деревом. Здесь тысяча золотых, которые я унаследовал от отца. Он взял с меня обещание потратить эти деньги на мою жену и детей, но ты знаешь, что я так никогда и не женился. Моше, я завещаю все это тебе, когда я умру. Я хочу, чтобы это богатство было твое. Я пришел сюда проверить, на месте ли мой сундук с золотом, и как раз собирался идти и рассказать тебе обо всем. Вчера вечером я изъявил свою последнюю волю и написал завещание, заверенное у Хаима, нашего нотариуса. Там написано все, что я тебе рассказал». Они поговорили друг с другом, обнялись и разошлись каждый своей дорогой.

На следующее утро Иван умер, а Моше стал богатым. Его деньги приносили еще деньги, пока он не стал миллионером.

Моше и его жена понимали, что эта перемена в их судьбе как-то связана с посещением Баал Шем Това, но не знали, как все это увязать. Однажды они поговорили об этом между собой, и жена сказала, что они должны поехать к Баал Шем Тову и поблагодарить его.

Так они и сделали. Слуги запрягли их роскошную карету восьмеркой лошадей, и чета стариков направилась в Меджибож, где жил Баал Шем Тов. Когда хасиды увидели этих стариков, окруженных таким богатством, они не могли поверить своим глазам. Они привели их к Баал Шем Тову, и тот тепло приветствовал пожилую чету, сияя улыбкой, ничуть не удивленный разительной переменой в их жизни.

«Расскажи нам в точности, что произошло», – попросил Баал Шем Тов. И Моше рассказал. «Нет, – сказал Баал Шем Тов, – самое главное ты опустил. Что именно ты сказал Богу в лесу в тот вечер, когда излил ему свое сердце?»

Моше подумал, покраснел и признался: «Я попросил Бога сделать меня богатым. Я сказал Ему, что хочу быть богатым». Баал Шем Тов победно улыбнулся. «Ты еще не понял? На небе давно решили, что ты должен быть богатым, но ты об этом никогда не просил. Ты довольствовался столь малым. Мне пришлось съесть все, что у тебя было, и курицу, и корову, и сам дом твой. А тебе нужно было попасть в тяжелейшее положение, чтобы сотворить столь великую молитву, чтобы из глубины сердца просить Бога о том, что по праву было твоим». /61,30/

***

Когда человек видит перед собой стену, он предполагает, что за ней что-то кроется. Но если ничто ничего не прикрывало, ему и в голову не придет, что здесь что-то скрыто. /40,20/

***

Глас свыше – это не слово, или звук извне, а мысль внутри человека, – и в момент общения с Богом иные могут удостоиться таких гласов. /12,9/

***

Все в мире полно Творцом, и все совершаемое по замыслам человеческим, вплоть до ничтожнейших событий, есть, в сущности, мысль Божия. /13,150/

***

Когда человек жалостлив здесь на земле, жалость пробуждается и в небесных сферах. Человек – как бы лестница, вершиною своею упирающаяся в небо; все его поступки и слова оказывают воздействие на небесные сферы. /13,150/

***

Вера – основа любого дела. /56,29/

***

Во всем, что существует в мире, заключены Божественные искры, даже в деревьях, камнях, во всех делах, совершаемых людьми; даже в грехах человеческих есть искры Божии, только искры тлеющие, тусклые, которые, однако, могут снова воспламениться и вознестись ввысь через покаяние. /13,152/

***

Различие между чудом и естественным событием заключается лишь в повторяемости. /84,4/

***

Ученик спросил Баал Шем Това, как ему следует вести себя и как одеваться, чтобы проявлять смирение, ибо сказано: «Ходи смиренно пред Богом твоим». Тот ответил ему: «Сказали царю, что смиренный будет вознагражден. Оделся царь в старое платье, перешел жить из дворца в хижину и кланялся каждому. Но когда он разобрался в истинных своих чувствах, то понял, что очень гордится тем, что делает. Оказалось, что он стал еще менее смиренным, чем был раньше. И тогда его советник сказал ему: «Одевайся как царь, живи как царь, и пусть люди оказывают тебе почет, но будь смиренен в сердце своем». /13,154/

***

Человек, который смотрит только на себя, не может не утонуть в отчаянии. Только открыв глаза на окружающее его мироздание, он узнает радость, ведущую к избавлению, к Богу. /65,29/

***

Тот, кто любит еврея, любит и Бога, ведь в каждом еврее есть Его частичка. /56,29/

***

Баал Шем Това спрашивали порой, почему благочестивые люди зачастую беднее тех, кто никогда не молится. В ответ он рассказал притчу:

«Захотел царь вознаградить своих верных слуг и сказал, что исполнит желание каждого. Одни попросили богатства, другие – почестей, – и все это им было дано. А самый верный слуга сказал: «Мое желание – чтобы мне позволили разговаривать с ним три раза в день».

«Мы верующие, – заключил Баал Шем Тов, – предпочитаем и богатству и почестям возможность приближаться к Богу три раза в день во время молитвы – Он исполнил наше желание». /13,154/

***

Любовь к ближнему – это любовь к Всевышнему, ведь когда любят отца, любят и его ребенка. /56,29/

***

«Хотите знать, что такое хасидизм? – спросил как-то Баал Шем Тов. – Однажды один человек решил завести собственное дело. Купил наковальню, молот, меха и принялся за работу. Но у него ничего не получалось – горн не разгорался. Тогда он пошел за советом к старому кузнецу. Тот выслушал его и сказал: «Да, у тебя есть все необходимое для работы, все – кроме искры». Искра – это и есть хасидизм». /13,155/