Хайноре
Шрифт:
Нора снова кивнула, вспоминая, как северянин с ней на озере расправлялся. Мужчине нужно, понимаешь? Надо так. Терпи. Все бабы терпят. И девчонка подавальщица, и подружки твои из деревни, и мать твоя терпела. Всегда так. Слабые терпят сильных. Потому что иначе не умеют. И ты потерпи. Не такое терпела.
Варой вдруг захохотал, заламывая ей руки.
— Ишь ты, уже начинаешь? Я ж тебе еще даже под юбку не лез.
И верно. Она сама и не заметила, как замахнулась на него и чуть не ударила. Как тогда с ножом на Айну, как тогда на самого Вароя и вот сейчас снова…
Он наклонился к ее лицу,
— Больно ты много о себе думаешь, маленькая сука. Деревенская девка, нет в тебе ничего, дура дурой. Откуда только замашки такие — не понятно. Но это ладно. Это у нас лечится.
Ах нет во мне ничего… Ах дура… Ах деревенщина… Нора оскалилась, и Варой довольно засмеялся. Черная, жгучая злоба из нутра шла, поднималась, как река в паводок, и страх в ней топ.
— Только тронь. Живой не дамся.
— Вот и хорошо.
Он пил и пьянел, проливая брагу то на себя, то на Нору, он припадал губами к ее шее и кусал больно, Хайноре вскрикивала, дергалась, а он только больнее делал, трепал ее как куклу, хватал где хотел, страшные вещи говорил ей в ухо пьяным шёпотом, а она терпела, терпела, как велел северянин. Что же там с ним сделали, как он там, муж ее невенчанный?..
Вскоре она узнала. Шмыга и Варой пошептались о чем-то, и рыжего привели в зал, скованного, с разбитым глазом и черным синяком на скуле. У Норы сразу подкатили слезы, а когда она поняла зачем его сюда притащили, то и вовсе закричала:
— Не надо! Не надо так! Не губите!
Варой сжал рукой ее рот и схватил поперек тела, чтоб не дергалась.
— Ну тихо ты, тихо. Что ж так кричать в трапезной среди честных господ? Не боись, никто твоего милого не обидит. Шмыга у нас парень меткий. Скажи, Шмыга?
— Ага, — кивнул тот, подбрасывая в руке нож, — если уж промахнусь, так сразу в глаз.
Мужики загоготали.
Рыжего усадили на стул, привязали поперек груди, и дали подзатыльник, сиди мол ровно. Один глаз у него заплыл и не открывался, а второй смотрел так, что впору было Шмыге этот нож проглотить.
Нора вывернулась из руки Вароя, прижалась к нему и вдруг, ни с того ни с сего, сама от себя не ожидая, начала целовать.
— Не губите, — приговаривала, — я все сделаю, все-все, все как скажете, послушной буду, все сделаю, пожалуйста, не надо, не мучьте его, пусть уведут…
А потом вскрикнула, падая с его колен на пол.
— И все ж таки, — холодно отчеканил одноглазый, упираясь ей сапогом в грудь. — Больно много ты о себе думаешь.
Нора прижала ладонь к горящей от боли щеке, глотая злые слезы, пыталась выскользнуть из-под его ноги, но Варой уперся сильнее, аж ребра заскрипели. Потом раздалась знакомая ругань и смех пьяной толпы — Шмыга угодил первым ножом северянину в плечо.
— Давай, давай, ещё! — кричали ироды. — Бей северянскую тварь!
— Выреж ему яйца, хер ему выреж!
— Начальнику не понравится…
— Да все равно казнят, какая разница — с яйцами аль без!
— Да начальник и разбираться долго не будет — сам башню ему срубит…
— А ну заткнитесь, черти, под руку же болтаете, — рыкнул пьяный Шмыга.
Его уже шатало, как осину на ветру, рука дрожала, неровен час попадет ему куда не надо, и прощайся с рыжим… И тут Нора дернулась, вывернулась из-под
сапога, вскочила, кинулась к своему северянину, заслонила собой.— Не тронь!
— Дура, а ну свали…
— Я дочь лесника! — крикнула она так громко, как могла, что голос свой не узнала, даже мужики смеяться перестали, смотрели с пьяным любопытством. — Знаете лесника из Мельна? Он к вам ходил сюда, в Таронь, он с самим начальником дружбу водил, пил с ним из одной чарки, сидел за одним столом! Много кого из вас начальник так привечал?!
Шмыга прищурено глядел на нее, но нож опустил.
— Эт… Варой… Правда что ли? — спросил он.
— Слушай больше, — тот махнул рукой, но даже не встал, чтобы ее оттащить, только сидел и как-то странно ухмылялся.
И тут в ней вдруг что-то повернулось, как ключик в замочной скважине, будто затвердело что-то внутри на миг. Нора ухмыльнулась ухмылкой одноглазого и посмотрела на Шмыгу.
— Давай, кидай нож, потом прознаешь правда или нет. Поглядишь, как начальник с тобой обойдется, за то, что ты дочку его друга обидел…
Шмыга пожевал губами, повертел нож в руке, потом досадливо кинул его в стену.
— Да чтоб тебя… Варой! Убери ее к чертям, весь задор в пыль!
— Нет! — закричала Нора, снова чувствуя себя маленькой мышкой. — Не трогайте его! Пожалуйста!..
Варой лениво поднялся со стула и направился к ней, но замер на пол пути, когда в зале раздалось зычное:
— Вы что тут творите, черти?!
На пороге стоял высокий грузный человек, с черной гривой волос и густой бородой в белых прожилках седины, он глядел грозно и зло, держа ладонь у рукояти меча, на его плечах покоился шерстяной плащ, а под ним добротный камзол с широким, красивым поясом. Все мужики замерли и затихли при виде него, молчал даже Варой, а Шмыга и вовсе вдруг сделался маленьким и незаметным.
— Капитан? — послышался озабоченный женский голос из-за спины мужчины. — Что стряслось?
— Кхм… Леди Алесса, будьте любезны, подождите меня в кабинете, я…
Прежде, чем капитан закончил, в щель между его телом и проемом двери, будто шелковый дым, просочилась изящная фигура.
— Какая… прелесть, — заключила женщина, оглядывая зал.
У нее было тонкое лицо, темные брови и узкие глаза, а губы изображали самую красивую из улыбок, которую когда-либо видела дочь лесника. Леди прошлась чуть вперед, с любопытством осматриваясь, осторожно переступая через раскиданные кружки и осколки кувшинов. Подол бархатного платья стелился по грязному полу, женщина чуть кривилась от витавшего всюду запаха браги и пота, но, кажется, совсем не торопилась падать в обморок, как королева из сказки про глупого принца.
— Леди Алесса, я все же попросил бы вас… — мужчина на пороге казался напряженным и очень недовольным медведем, который почему-то терпел лису в своей берлоге.
— О, не беспокойтесь обо мне, — она вскинула тонкую белую руку, не знающую грязной работы. Нора никогда в жизни не видела таких чистых рук… ей даже на миг захотелось подкрасться и понюхать — чем же пахнет эта женщина. Наверное, розами и ландышем, как та королева…
Капитан быстрыми шагом подошел к Варою и прошипел:
— Живо, убрать здесь все, понял? А после я с тебя три шкуры спущу, пес ты шелудивый…