Химера

— А у меня выбор был? Ваша дорожка из лилового кирпича особо не спрашивала. Сама вперед несла.

— Ик… Она такая же наша, как и твоя, глупый странник.

— Выбор есть всегда, — произнес загробным голосом мутный. — Послушай лепрекона, который второе тысячелетие разменял. И заруби себе это на носу, — затуманив взор в бесконечности, продолжил он. — Выбор как дверь в стене. Если в нее можно войти, то, значит, можно и выйти. Просто бывают неординарные двери, которые не поддаются логике. Их надо не только найти, но и входить в них по-особенному. Взглянув на себя со стороны.

— И какой же у меня был выбор? Мне уже даже интересно стало. Заинтриговали.

— Забавный ты все же, странник. Нормальные люди не ломятся сломя голову неизвестно куда, а спокойненько ждут. Рано или поздно пришел бы «верховный супервайзер» и ознакомил тебя со стандартным договором. А там уж тебе было решать: двигаться вперед или возвращаться в свое беззаботное восвояси.

— Ик… Если, конечно, тебя за это время… Ик… Саблезубые пауки бы не сожрали, — заржал прозрачный. Он завалился на спину и затряс ногами в воздухе. — Ну или собственный желудок. Но тогда проблема выбора бы тоже отпала. Автоматически. Ик…

— Ивор, ты в своем репертуаре! Ничего смешного в этом нет. Ты же знаешь, что «черная вдова» очень занятой человек.

Договор… Черная вдова… Полный бред. Кто она такая? Кажется, я не в первый раз о ней слышу. Стишок… Я нашел его в Париже в отеле. В нем упоминалось о пауке, который хотел превратить Землю в кусок льда. И вроде бы о ней меня кто-то предупреждал.

— Да-да… Я в курсе… Ик… Быть везде и всюду тяжело. Извини, но не смог удержаться, Скаах.

— Хороший вариант предложили, ничего не скажешь. Сдохнуть, так и не начав пути, в ожидании неизвестно кого. Ну и садюги же вы, лепреконы!

— Эй, не гони лошадей! Ик… Что за переходы на личностные оскорбления?! — завопил прозрачный. Он соскочил с пня и ткнул мне в штанину тупым концом сапожного шила. — Тебе дырок в теле добавить? Или пока полумерами обойдемся? По ушам дать? Ну-ка, преклоняй голову за порцией разума, переросток!

— Ага, разбежался! Сам допрыгнешь, малявка, если, конечно, сможешь, — бросил я и посмотрел на него с высоты своего роста.

— Да я тебе! С-с…

— Хватит! — заорал почерневший от злости мутный, сжимая маленькие ручки в еще более крошечные кулачки. — Ивор, разорвать твой левый башмак, ты опять с утра нектара накушался! Ну а ты зачем его провоцируешь? — переключился на меня Скаах. — Вроде большой, а мозгов, как у трехлетнего ребенка. Мы-то в чем виноваты? Мы не придумываем правила. Договор для всех един. Мы сами под веревочками шевелимся, да еще и приплясываем.

— Я? Я лишь высказал по этому поводу мнение. Он первый начал меня пугать вашими саблезубыми тварями.

— Да не наши они. Ик… — пробухтел прозрачный, запрыгивая обратно на пень. — Сколько раз говорить! Не отвечаем мы за плодовитость тараканов, живущих в чужих головах. Хочешь, забери их себе… Ик…

— Нет уж, спасибо, такого добра мне и даром не надо.

— А что так, бери… Ик… Императором Лиловолесья тебя сделаем, — издевался прозрачный, выгребая из внутреннего кармана жилетки всевозможный мусор. Хлам валился на землю, образовывая здоровенную кучу.

Древний стационарный телефон с разломанной трубкой. Желтая резиновая курица. Горшок с засохшим цветком. Банка лиловой нитрокраски. Черно-белая фотография в рамке. Кусок альпинисткой веревки и хозяйственное мыло. Огрызок ржавой арматуры… Чего тут только не было! Складывалось впечатление, что у него в кармане черная дыра. Здравый смысл ненавязчиво подсказывал, что там это все разместиться физически не может. Галлюцинации становились все нереальнее.

— Где-то тут у меня алмазный скипетр и держава золотая завалились, — причитал прозрачный, засунув руку глубоко в карман. — Сейчас-сейчас… Уже почти нашел… Или, может, тебе мандат подогнать?

— Да не надо мне ничего!

— Ивор! Прекрати паясничать! Давай, начинай уже эту долбаную церемонию! — рассердился мутный, попутно выдирая из рук очередную появившуюся из кармана безделушку. Он кинул ее себе под ноги и с остервенением растоптал.

— Ик… Хорошо… — протянул Ивор, растягивая улыбку, больше походящую на зловещий оскал. А затем добавил, шипя, словно змея: — Босс-с-с-с…

Руки лепрекона взметнулись к лавандовым небесам и с резким хлопком опустились. Яркая вспышка света — и на землю опустилась радуга. Обычная, семицветная, сверкающая насыщенными красками. Начало ее растворялось в небе, а конец упирался в мои башмаки. Или все было наоборот? Неважно…

— Не халтурь! Все «по чесноку»! — скомандовал мутный.

Прозрачный вновь икнул и щелкнул пальцами. Радуга замерцала, и рядом с ней появился огромный чугунный горшок.

— Вот почему ты такой противный, Скаах? Ему он все равно не нужен… — заканючил прозрачный.

— Твой дар, странник! Прими с благодарностью и пользуйся на свое усмотрение, — не обращая внимания на напарника, чеканил заученные слова мутный.

— Что это? — удивился я, заглядывая внутрь посудины.

— Горшок.

— Не… Это я вижу. А что это такое внутри?

— Уголь… Антрацит или каменный. Точно не скажу, надо на зуб пробовать.

— Да я вижу, что уголь. А где золото?

— Какое еще золото? — переняв эстафетную палочку удивления, выпучил на меня глаза мутный.

— Ну, обычное. Золотое такое… В слитках, в монетках, россыпью… Любое… Почему уголь-то?

— Хм… А говорил: контракт не читал… Обманул нас доверчивых?

— Да ничего я такого не читал, — гневно бросил я, выхватывая один увесистый кусок угля из горшка. — В сказках написано, что на конце радуги клад несметный сокрыт.

— Сказки… Странно… Никогда о таком Священном Писании не слышал.

— Это не Писание, а фольклор. Народное творчество.

— Фоль… клор… Надо будет на досуге поискать в «лепрепедии», — пробормотал мутный, но оживился и перешел на исполненный величия тон: — В связи с тяжелой ситуацией. В рамках целевой программы по экономии и сбережению ресурсов. Гильдией лепреконов было единогласно принято решение о замене благородных металлов на другие виды ценных ресурсов. Пункт, напечатанный под тремя звездочками мелким шрифтом в конце контракта. Дай бог памяти… Числится он под номером один один ноль ноль ноль…

— Один один ноль ноль, — передразнил я лепрекона. Ну уж слишком он это противно говорил!

В этот момент морда прозрачного исказилась в ужасной гримасе. Узкие глазки замерли без движения и приняли выражение безумия. Из приоткрытого рта по подбородку потекла вспененная слюна. Через несколько секунд из гортани вырвался незнакомый, лишенный выражения голос:

— Один один ноль один один один ноль один…

Почти сразу же сумасшествие перекинулось на мутного. Мои несчастные уши разорвал синхронный бред со стереоэффектом: