Химера

— Молодец! — с иронией сказала Елена, протягивая загранпаспорт. — Вот тебе паспорт с визовой отметкой. Не забудь отблагодарить потом Настю за то, что она думает за вас двоих.

— Новенький еще. Краской пахнет… И фотка хорошая, я обычно так не получаюсь. Вчера фотографировали, что ли? Костюм такой же, но еще не мятый и без пятен.

Когда меня сфотографировали? Ничего не понимаю… Копошиться во вчерашних сумбурных воспоминаниях вообще неблагодарное занятие. Впрочем, неважно…

— Ей-богу, как ребенок. В самолете потанцуешь, я не закончила. Вот банковская карточка от Рихтера и немного наличности в евро от меня.

Она протянула кусок цветного пластика, несколько мятых банкнот и горстку монет.

— И зачем мне эти твои «евры»? Еще и железками. Карта же есть.

— Карта активируется только завтра утром. С наличностью у тебя сегодня туго. После вечеринок, проведенных с Рихтером, по-другому не бывает. А пройти в таком состоянии мимо «Дьюти Фри» ты не сможешь.

— Как ты все хорошо продумала… Да, я бы заскочил. Мне не помешает.

— Ну вот и рассчитаешься за огненную воду. Только не задерживайся, времени мало.

— Да… Хорошо, — согласился я и побрел за ней следом на паспортный контроль. До мечты о Париже оставалось совсем чуть-чуть…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ СЛАДКИЕ ОБЪЯТЬЯ МАДМУАЗЕЛЬ ЛУИЗЕТТЫ

Франция, Париж, 27 декабря 2011 года, / Франция, Париж, 17 июля 1793 года

Темнота закончила безумные игры с сознанием. Помутнение растворилось в неизвестности, выжженное стремительным напором изуродованных мыслей. Потерянные ощущения вернулись к законному владельцу, закрепив тленное тело в пространстве и времени. Судя исключительно по впечатлениям, сейчас я двигался в зыбком тумане, в невыясненном пока направлении, в положении сидя. И точно на чем-то мягком.

Доносилась незнакомая речь, похожая на журчание горного ручья, с примесью шипения и скрежета из радиоприемника. А еще слышались редкие, но пронзительные гудки, заставляющие вздрагивать и подскакивать на месте. С уверенностью можно сказать одно — это точно не самолет, и я явно не в воздухе. На земле… Для понимания остального необходимо открыть глаза.

Смахиваю с них усталость пальцами и с усилием продираю веки, словно разламываю на них корочку черной тысячелетней грязи. Мутный взор пока не вносит конкретики в происходящее.

Я вижу перед собой лишь невероятно широкую реку, поток которой четко разделен напополам. Правая сторона пылает рубиновым огнем, левая ослепляет белым светом, похожим на солнце знойной пустыни. А берега, сковывающие реку в границы, объяты светло-голубым мерцанием разрядов. Даль размытого горизонта венчает вспышка света, подобного взрыву сверхновой звезды.

Несколько секунд — и зрение почти пришло в норму, добавляя в расплывчатость проблески четкости. Я уже вижу обветренные руки, различаю тонкие пальцы и даже ногти на них.

Совсем чуть-чуть — и за пальцами выныривает из завесы марева сначала переднее кресло, а затем и весь салон автомобиля с водителем. Еще немного, и туманное пространство сдает позиции, оголяя лобовое стекло и все, что простирается за ним. Я не мог не узнать это место.

Я сижу в такси, застрявшем в многокилометровой пробке на самом знаменитом проспекте — Елисейские поля. На главной витрине Парижа, его визитной карточке, в его огненном сердце… В глубине памяти я нашел и другое название авеню — Элизиум, наверняка заимствованное из трудов греческого поэта Гомера.

«Остров блаженных», на котором царит вечная весна, а время застыло в одном мгновении. Земля без печали, страданий, болезней и смерти. Место, где обитают души великих героев и благочестивых праведников, которым всевластные боги даровали идиллический покой, райское блаженство и бессмертие.

Сзади нас подпирала грандиозная Триумфальная арка в основании звезды площади Шарля де Голля. А далеко впереди виднелась просторная Площадь Согласия. В том же направлении я нашел и иллюзорную звезду — колесо обозрения, сверкающее яркими огнями для восхищения парижан и гостей столицы. Его устанавливают на время рождественских и новогодних праздников.

Приоткрываю окно и получаю жестокий нокаут от одуряющей смеси ароматов. Запахи свежей выпечки, шоколада, молодых вин и чего-то еще… Шлейф цветочного парфюма, обволакивающий золотой дымкой роскоши и богатства. Он проникает глубоко в сердце и оживляет все лучшие воспоминания, создавая ощущение вселенской гармонии.

Голова вертится вокруг своей оси, чтобы не упустить из виду ни одной мелочи в волшебной сказке, созданной людьми.

По обе стороны проспекта мелькают украшенные гирляндами деревья, шикарные магазины, бутики и торговые центры известных брендов с богатейшим ассортиментом, на любой вкус и кошелек. Кинотеатры, банки, футуристические витрины автомобильных компаний, многочисленные кафе. Рестораны, хранящие традиции высокой французской кухни.

Lancel, Louis Vuitton, Lido, Sephora, Hugo Boss, Le Fouquet» s, Citro"en…

Тысячи людей с фотоаппаратами движутся нескончаемым потоком во всех направлениях. Мимо освещенных витрин, по тротуарам и в плотном потоке машин. Они часто останавливаются, чтобы увековечить на снимках кусочки Парижа. Фотографии, которые займут почетное место в личной коллекции воспоминаний о когда-то сбывшейся мечте. Скоро и моя мечта осуществится… Скоро встретимся, трехсотметровая башня…

Вся эта красота, похожая на гипнотический сон, проносилась перед глазами. Мне даже на секунду показалось, что сердце сейчас не выдержит и прекратит свой ход. Невозможно передать это словами — нужно увидеть самому. Хотя бы раз в жизни, но собственными глазами.

Автомобиль медленно, но уверенно подкрался к площади Конкорда, в сердцевине которой возвышался Люксорский обелиск Рамзеса II. Его позолоченный наконечник пронзал небо. Когда-то вместо египетского обелиска площадь украшал эшафот с гигантской гильотиной, а она сама называлась площадью Революции.

С тех времен помнила и освистывание. Глумление толпы. Ее же гробовое молчание. Душераздирающие крики невинных и не очень. Хранила в памяти тысячи лиц людей, с ужасом взирающих в последний раз на ее совершенную красоту. Земля под ногами, скрытая брусчаткой, еще не забыла запах смерти и сладостный вкус крови, стекающей из обезглавленных тел через щели в досках эшафота. Шикарное было меню… Аристократы, политики, величайшие умы своего времени и даже королевские особы.

Сейчас в моде другие развлечения, более гуманные…

Сверкнула вспышка короткого замыкания в проводке чертового колеса. Посыпались снопы искр, которые лишили зрения и оборвали мысли. В районе груди появилась знакомая пульсация, а по телу растекся холод.

Жирные канаты, объятые синими разрядами, потянулись со всех направлений сразу, собираясь в одну точку. Затем разлетелись в разные стороны и завертелись по спирали, до тех пор, пока картинка не обрела осмысленность. Грандиозная паутина…