Хищник

– Это колдовство? – спросила через мгновение.

– Да. Но я хотела, чтобы ты была готова к встрече. Наши колдуньи могут тебя кое-чему научить.

– А вы?

– Я? – Лучезарная вернула маску на место и снова "исчезла". – Что ж, именно это я и собираюсь сделать. Только это не обучение, к сожалению.

– А что? – Дарья вдруг обнаружила, что все еще крутит в пальцах так и не закуренную папиросу.

– Я могу придать твоему Дару форму. Мы называем это "огранкой". Но то, что я могу сделать прямо сейчас, это грубая работа. Тем не менее, и это кое-что. Тебе станет легче пользоваться силой, и ты станешь лучше понимать, что делаешь и зачем. Но учиться все равно придется, иначе так и останешься дичком. Будешь зависеть от Марка или этих его аватар. А ты ведь свободный человек, не правда ли? Умная, талантливая и ко всему еще колдунья. Так как?

– Вы правы. А…

– Хочешь, чтобы рассказала тебе про Марка?

– Да.

– Я и сама мало знаю.

– А я не знаю ничего.

– У него от рождения другое имя, – сказала Лучезарная. – Не знаю какое, но знаю, что очень гордое. Знаю, что их трое, но не знаю как. Они не один человек, а три разных, но тело, вернее, его основа, способная принимать разные формы, общее. Это все.

4. Марк

Разговор "по душам" затянулся, но Марк другого и не ожидал. Предполагал, что визит Дарьи незамеченным не останется, и не ошибся. Дари – "девочка" любопытная во многих отношениях, и для таких, как Лучезарная, искус может перевесить даже доводы разума. Рискованно, конечно, и не одним собой при этом рискуешь, однако модус операнди, которым большую часть сознательной жизни руководствовался Марк де Вриз, в русском не дословном переводе звучал так: "Кто не рискует, тот не пьет шампанского". С этим утверждением трудно не согласиться, хотя Марк доподлинно знал, что многие "пьют шампанское", не приложив к этому никаких усилий. Тем более, не рискуя. Но сказано хорошо! Умеют тартарцы выразить мысль, особенно если мысль того стоит. Такой девиз не стыдно начертать на щите или хоругви. Ирония, однако, заключалась в том, что нечто подобное там некогда и было начертано. На щите его пращура и на хоругви, которую тот не смел поднять, даже идя в бой, хотя и имел право ею владеть.

"Боги не любят праздных" – Вроде бы о другом, но, на самом деле, именно об этом.

Дари вернулась через три часа. Живая, и не одна. Вошла вслед за Лучезарной, отошла в сторонку и замерла. Если бы не мешки под глазами, никогда не догадаешься, что беседовала с глазу на глаз с самым серьезным из посредников, известных на "этой стороне". А серьезный в их деле зачастую означает, среди прочего, опасный.

Марк подошел. Посмотрел в глаза.

– Все в порядке?

– Могло быть и лучше.

– Могло быть и хуже, – возразил он.

– Ты знал?

– Предполагал, – он не собирался лгать, но точность слов важна и сама по себе.

– Но зачем?

– А ты, разве, не поняла? – Марк достал заветную фляжку, протянул Дари. – Подкрепись!

– Спасибо! – Дари взяла фляжку, что было хорошим признаком, но пить не спешила. – Когда вы решили, что возьмете фрахт?

– За полчаса до отправления, – Марк достал из кармана еще один предмет, который взял с собой на этот именно случай. – Умеешь курить сигары?

– Сигары?

– Это гжежчи, – протянул он ей кожаную тубу, – редкий сорт сигар с той стороны. Необычный вкус. Дым пахнет медом и сухими фруктами. Но не таким медом, какой знаешь ты. Этот красный, почти бордовый. Густой. Его невозможно пить или намазывать на хлеб, но можно грызть, как кусковой сахар. И фрукты… Эти "яблоки" и эти "сливы" росли под другим небом, на другой Земле.

– Не знала, что ты еще и поэт! – в голосе Лучезарной звучала неприкрытая ирония.

– А ты думала, что знаешь все? – посмотрел на нее Марк. Их взгляды встретились.

"У них часто встречаются голубые глаза, – подумал он отстраненно. – Отчего?"

– Мы принимаем предложение, – добавил он вслух. – Детали с тобой обговорит Сабина.

– Думаю, – сказал Марк, вернувшись к прерванному разговору. – Думаю, Дари, ты оценишь этот вкус. Но дело в другом. Эти табачные листы содержат легкий наркотик. Он напоминает по действию кокаин. Дарит бодрость, восстанавливает силы. В общем, хороший способ скоротать бессонную ночь.

– Я умею курить сигары, – Дари смотрела на него, чуть прищурившись, рассматривала, изучала, – но не умею их раскуривать. Раскуришь для меня?

5. Дарья Телегина

– Стоп! – Марк прервал разговор на полуслове и обернулся к Лучезарной, оставив Дарью недоумевать, с чего вдруг такая прыть. Впрочем, в неведении она находилась недолго. Всего одно мгновение.

– Об этом не может быть и речи, моя светлая госпожа! – твердо, даже жестко, пожалуй, заявил Марк. – Мы не участвуем в торговле живым товаром!

– А кто говорит о торговле? – Лучезарная "смотрела" на Марка. В глазницах маски клочья ночного мрака сменялись "восходом" холодных голубых звезд, и наоборот.

– О чем тогда мы говорим?

– О транспортировке сирот.

– Куда и зачем?

– Марк, – "взгляд" Лучезарной стал жестче, но, возможно, видеть это могла одна лишь Дарья, – мы говорим о трехстах шестидесяти восьми мальчиках и девочках в возрасте от трех до пяти лет. Двести двадцать семь из них, темноглазые брюнеты и шатены, большей частью смуглые и обещающие вырасти в высоких – очень высоких – мужчин и женщин. Остальные не будут такими высокими. Метр семьдесят, максимум – метр восемьдесят. Коренастые, шерококостные блондины. Встречаются и рыжие. Цвет глаз… Ты все еще не понял?

– Сероглазые, – кивнул Марк.

– Верно, – согласилась посредница. – Сероглазые и голубоглазые, но у некоторых из них глаза зеленые. Все они сироты, я могу подтвердить это документально. И я требую, чтобы условия перелета были самыми комфортными, какие только могут быть.

– Мне показалось, мы говорили о пятисот.

– Остальные не люди, – возразила Лучезарная, – и волновать тебя не должны. Они и живы-то весьма условно, так что под определение "живой товар" никак не подпадают.

– Вот как! – Пожалуй, впервые за время их знакомства, Дарья разглядела на лице Марка тень озабоченности. – Ты нашла способ поладить с Адонисом и его демиургами?

– Согласись, Марк, это не твое дело.

– Но попробовать-то стоило! – усмехнулся Марк и, отвернувшись от Лучезарной, – снова посмотрел на Дарью. – Это не работорговля, – ответил он на недоуменный взгляд Дарьи. – Скорее, усыновление.

– В таких количествах?

– Транспорты ходят на ту сторону не каждый день. Однако эти усыновители не принимают детей иной расовой принадлежности. Только высокие кареглазые брюнеты или светлоглазые и светловолосые крепыши.

– Там так плохо с потомством?

– Я не знаю, – покачал он головой, – но думаю, дело не в плодовитости. Это очень странные игры, Дари, и их в два слова не объяснишь. Просто ты попала в ураган…

– И меня несет вместе с ветром…

– Дари… – он смотрел ей прямо в глаза, но единственное чувство, которое она могла прочесть в его взгляде, было желание. Он хотел ее, вот в чем дело.

"Его ломает от страсти, как от абстиненции!"

– Дари… Я… – обычно он знал, что сказать. – Представь, что должна объяснить иностранцу откуда-нибудь из Патагонии, – да, да, именно индейцу из Патагонии! – как вы живете в Тартаре. Что такое республика? Почему ваша армия называется народно-освободительной? Откуда взялись летающие корабли? Что скажешь?