Ходок 6
Шрифт:
Однако, как показал дальнейший ход событий, с человеколюбием Алфеос несколько поторопился. Жалеть мерзавца не пришлось. В ответ на активацию парализатора, причем опять же сработанного не руками Алфеоса - он свой уровень знал хорошо, никаких иллюзий на этот счет не питал и на собственной безопасности не экономил, а купленного за большие деньги изделия знаменитого оружейника Ника Калаша, мерзавец только ухмыльнулся и молча продемонстрировал в ответ один из многочисленных перстней, украшавших его руки.
Тут даже такому сугубо гражданскому человеку, как магу-артефактору Алфеосу Хармаху, никогда ни в каких магических схватках не участвовавшему, стало кристально ясно, что на него совершено нападение, а то, что противник пока только защищается - это лишь вопрос времени. Краткого мига хватило Алфеосу, чтобы понять, что настало время отбросить всякие политесы, типа будет обгорелый труп, или не будет, будет вонять подгорелой человечиной, или нет, и переходить
"Сейчас он меня убьет...
– с ужасом подумал Алфеос, - а лавку ограбит..." - впоследствии ему было стыдно за подобные идиотские предположения, но в тот момент он был реально напуган. А кто его осудит?
– сугубо штатский человек, последний раз дравшийся еще мальчишкой, а ныне, какой-никакой, а маг!
– лицо уважаемое и, практически, неприкосновенное, типа депутата Государственной Думы, у которого никогда и врагов-то не было - и на тебе! Обездвижен и беспомощен! И никто не придет на помощь. Если смотреть через окно, или через стекло двери, мизансцена выглядела так, будто покупатель описывает владельцу лавки свои пожелания насчет потенциальной покупки, а тот его внимательно слушает. А даже, если бы этот гипотетический прохожий и заподозрил что-то неладное, то вряд ли стал бы связываться с человеком, парализовавшем мага - своя шкура дороже. Пусть сами разбираются. А незнакомец, между тем, неторопливо заговорил:
– Алфеос, во-первых, успокойся - тебе ничего не угрожает. А во-вторых, прошу простить за этот небольшой спектакль. Я его затеял просто для того, чтобы не терять времени, чтобы ты сразу поверил моим словам без дополнительных уговоров и требования доказательств. Итак...
– он сделал паузу, собираясь с мыслями.
– Некоторое время я следил за тобой и еще за несколькими артефакторами, и пришел к выводу, что ты наилучшая кандидатура.
– Он поймал вопросительный взгляд Алфеоса и пояснил: - Ты самый молодой из них - значит еще способен к обучению и творческому росту, поэтому резкий скачок качества твоих изделий не должен вызвать нездоровых подозрений. Хотя... конечно вызовет. Тебе сейчас кажется, - незнакомец улыбнулся, - что я твой враг. А это не так - я твой лучший друг. А знаешь почему?
– задал он риторический вопрос и, естественно, сам же на него и ответил.
– Потому что с моей помощью ты будешь зарабатывать столько, что тебе хватит и на лицензию и на архитские апельсины. Ты вообще забудешь про финансовые проблемы.
– С этими словами, он вытащил из кармана горсть колечек и перстеньков самого обычного вида и выложил их на прилавок.
– Это приворотные амулеты. Ты будешь ставить на них свое клеймо и продавать.
– Алфеос попытался сказать, что такое дерьмо никому и даром не нужно, но у него не получилось даже замычать. В этот момент он осознал насколько дальновиден был незнакомец, лишив его возможности комментировать происходящее и участвовать в переговорном процессе - уж он бы наговорил! А тот, наверняка хорошо представлявший, какая буря поднялась в душе артефактора, добродушно улыбнулся и пояснил: - Алфеос, ты не прав. Это - не обычные приворотные артефакты. Они не привязаны к конкретной паре привораживающий и привораживаемый. Они свободного действия и просто повышают привлекательность владельца в глазах противоположного пола. Здесь двадцать штук, - кивнул он на горстку ювелирного ширпотреба.
– В свое время я продавал их по восемьсот монет за изделие. Спросом пользовались, как шлюхи у девственников - разлетались в миг. Первые десять можешь продать за любую цену - это тебе на раскрутку. А вот со вторым десятком все немножко по другому. Я, как уже говорил, продавал по восемьсот. Но! Это я. Меня знали и шли за конкретным амулетом, будучи уверенным в его качестве. Тебе же еще только предстоит заработать репутацию. Поэтому, будем считать, что десять амулетов ты распродашь по пятьсот монет. Будешь должен мне по двести пятьдесят золотых с колечка. Ведь это справедливо?
– обратился он с вопросом к Алфеосу и сам же ответил, - удобно, однако, когда оппонент не может пошевелить языком.
– Конечно справедливо! Мне половина - за работу, тебе - за клеймо и продажу. Я зайду через три десятидневки, приготовь к этому времени две с половиной тысячи золотых. Желательно векселями.
Сказав, что хотел, незнакомец вежливо раскланялся и направился к выходу. Как только дверь за ним захлопнулась, Алфеос Хармах обрел утраченную подвижность.
*****
Несмотря на то, что
Змей умел и любил работать с деловыми бумагами, а также виртуозно выуживать необходимые сведения у знающих людей, он не был сугубо кабинетным руководителем, который управляет бизнесом не вставая из-за письменного стола в уютном кабинете, полагаясь только на документы, доклады, слухи, сплетни и прочую информацию, в изобилии поставляемую услужливыми помощниками и многочисленными шпионами.Причин его, скажем так - непоседливости, было три. Во-первых он никому не верил. Если бы у него был фамильный герб, то девизом наверняка стало бы что-то вроде: "Доверять - в крайнем случае!". Во-вторых, он был достаточно активным человеком, чтобы сутки напролет просиживать штаны в кресле. Даже невзирая на то, что кресло удобное. Но, самой главной - третьей по счету, но первой по значимости, причиной систематического покидания начальственного кресла, было то, что Змей, вполне справедливо, полагал, что лучшего источника информации, чем хозяйский глаз, не существует. Поэтому, инспекционные рейды он проводил регулярно, в самые неожиданные места, чем и держал подчиненных в постоянном тонусе.
Законы, по которым Гистас судил свой народ, были просты, строги и справедливы. Попался - будешь отвечать, будь ты последний нищий, или начальник Серого Цеха. Никаких условных наказаний, никакого условно-досрочного освобождения. Никаких адвокатов и жюри присяжных. Видов наказания всего два: штраф, или высшая мера. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!
И надо сказать, что рядовым товарищам из "Союза" такой стиль правления пришелся по душе. Ведь самое главное, чего не хватает в жизни - это справедливости. Ну-у... может не самое, но одно из самых главных - это точно. А Гистас был справедлив. У него, как у хорошего учителя не было любимчиков - он всех ненавидел одинаково. И это было гарантией беспристрастности и, как следствие - справедливости.
А вот руководящим работникам - менеджерам среднего и высшего звена, которые стояли повыше на иерархической лестнице Ночной Гильдии, принцип равенства всех перед Законом нравился не очень. Они, справедливо, как им казалось, полагали, что раз сумели подняться над серой бандитской массой, то и судить их надо по особым законам, учитывающим их выдающиеся заслуги по управлению бакарской организованной преступностью.
А еще им не нравилось, что размер штрафа не был фиксированным, а определялся лишь прихотью Змея, безо всякого учета интересов проштрафившихся. Но самое главное, что им не нравилось, было то, что и постановление о применении высшей меры Гистас Грине выносил самоуправно, без обсуждения с высокопоставленными соратниками, и тут же приводил приговор в исполнение. Лично. Вот такой он был руководитель. Мягко говоря - авторитарный, а грубо и не скажешь.
А простому народу это, наоборот, нравилось. Ведь не каждый день увидишь, как Дон сначала вспарывает живот бригадиру Таможенного Цеха, являющемуся, по совместительству, племянником начальника этого же Цеха, а потом и самому начальнику. Первому за то, что перепутал свою шерсть с государственной - вернее, наоборот, но так звучит как-то более благозвучно, и часть дохода от поставок змеиных корешков - знатного галлюциногена, направил в свой карман, вместо "Союзного", а его дяденьку за то, что тот проявил политическую близорукость и на важный пост поставил своего родственника, а не преданного делу, честного товарища.
В первый год правления Змея был даже вооруженный мятеж, правда подавленный быстро, жестоко и очень кроваво - вполне в стиле руководителя Гильдии. Следствием этого стало полное отсутствие оппозиции, причем как системной, так и наоборот. И все же критика высказывалась, но... только на кухнях. Как в приснопамятном Советском Союзе в эпоху развитого социализма. Гистас не возражал - из системы надо выпускать пар, по мере надобности - иначе котел взорвется. Как уже упоминалось, Змей людей не любил. А из вышесказанного понятно, что и люди его любили не сильно, мягко говоря. Но, уважали. Что было, то было. То есть, он был идеальным руководителем - его боялись и уважали.
Вот во время очередного инспекционного рейда, семь лет тому назад, и произошла первая встреча Гистаса Грине и Делии. Он не спеша прогуливался по площади Небесных Заступников, хозяйским взглядом окидывая многочисленных нищих и гораздо более редких карманников, промышлявших на этой благословенной территории. Все было как обычно - мимолетные, а зачастую заинтересованные взгляды из праздношатающейся толпы, не подозревающей, какой могущественный человек находится рядом, и испуганные взгляды подданных, робко посматривающих из-за кольца охраны, нужной только из представительских соображений, ибо от той опасности, от которой Змей не смог бы защититься сам, они бы его точно не защитили. Льву не нужна охрана из шакалов, но овцы считают иначе - что за пастух без овчарок? Поэтому приходилось соответствовать народным чаяньям. Все-таки, протокол - великая сила! Один TCP/IP чего стоит.