Ходок 6

Здесь же следует отметить, что Гистасу еще повезло, что профсоюзов на Сете не было и до их появления было далековато. Иначе не миновать ему разборок с главарями этой почтенной организации. Хотя... обычно профсоюзы на коротком поводке у мафии, так что может все бы и обошлось.

– У трех повешенных!
– донесся до ошеломленной свиты голос Змея сквозь цокот копыт по булыжной мостовой. Это уточнение еще раз напомнило им, насколько не в своей тарелке был руководитель. Скажите на милость, где, кроме как в таверне "У трех повешенных" можно устроить большой сбор? Много таких мест?
– вот то-то и оно.

Как только карета с Гистасом скрылась за поворотом, его соратники сбросили с себя оцепенение, охватившее их при виде аномальной активности босса, набились в карету начальника Таможенного Цеха и тронулись в путь. Первую остановку они сделали около большого, полуразрушенного храма, посвященного одному из сонма забытых богов, которым предки нынешних бакарцев поклонялись до повсеместного распространения культа Единого.

В нынешние времена эти живописные руины притягивали многочисленных, прямо скажем - не сильно богатых, туристов - в Бакаре хватало и таких, с трудом наскребших денег на поездку и желавших приобщиться к седой древности, путем приобретения, или бесплатного умыкания, что гораздо чаще, обломков скульптур, кусочков сохранившейся мозаики и прочей туристической ботвы. Все эти археологические находки нужны были им для того, чтобы по возвращению домой, по прошествии долгих лет, предметно доказывать окружающим и сами себе, что все произошедшее с ними не было сном, что они действительно побывали в благословенном Бакаре - городе богачей, и что им это не приснилось.

Психология и мотивы, движущие людьми, от мира к миру не меняются - человек везде остается человеком. Если сосед - лавочник мелкой руки, побывал в Бакаре и теперь хвастается каждый вечер в корчме своими похождениями и знакомствами с сильными мира сего - информацией принципиально не проверяемой, но крайне притягательной, то будьте уверены, что ваша жена начнет сверлить вам мозги, что и ваше семейство обязано побывать в курортной столице мира.

И не важно, что средств, накопленных при помощи экономии на еде в течении трех лет, хватит только на путешествие в самом дешевом дилижансе, где пассажиру отводится чуть меньше кубометра жизненного пространства; на курятник, в качестве гостиницы и на пшенную кашу, но по возвращении и вы сможете рассказывать в той же корчме свои байки, на зависть многочисленным приятелям.

Так что Бакар пользовался успехом не только у толстосумов, прожигающих жизнь в районе Королевской набережной, хватало и гостей попроще. Благословенный город мог предоставить отдых, практически, на любой кошелек. Ведь каждому, даже не богатому, а часто - просто бедному человеку, хотелось, хоть раз в жизни, погреть бока на солнышке, искупаться в теплом океане и скушать вкусный шашлык. И этих гостей города-курорта - тех, которые попроще, не сильно волновало, что молодой барашек, из которого был приготовлен их шашлык, совсем недавно весело гавкал на прохожих, что молодое виноградное вино отдавало ослиной мочой, что...
– можно еще долго перечислять, но зачем? Главное, что жена и дети были счастливы - отец свозил их в Бакар!

Остановка кареты возле храма была обусловлена тем, что кроме бесчисленных небогатых туристов, храмовые руины притягивали чуть менее многочисленный, паразитирующий на них - туристах, а не обломках, асоциальный элемент, состоящий из нищих, карманников, продавцов "старинных артефактов", гадалок, ворожей, и прочих чистильщиков кармы.

Появление такого роскошного экипажа, как карета начальника Таможенного Цеха, в этих краях было неординарным событием, и все присутствующие, как "гости Бакара", так и "обслуживающий персонал", увидев тормозящую карету, бросили все свои дела, уставились на нее и стали с интересом ожидать дальнейшего хода событий. Однако, к их некоторому разочарованию, полной остановки экипажа возле храма не произошло - как только карета начальника Таможенного Цеха стала притормаживать, как кучер Гистаса крикнул, чтобы его коллега гнал не останавливаясь, и ловко выпрыгнул из экипажа на ходу - сказывалась профессиональная сноровка.

Асоциальный элемент, увидев кто именно к ним пожаловал - а они прекрасно знали не только все начальство в лицо, но и обслугу этого самого начальства, потому что порой неизвестно, кто сможет больше напакостить, или принести пользы, застыл, как многочисленные статуи, украшавшие вход в храм, и обратился в слух. Выслушав распоряжение об общем сборе, местный криминалитет, не задавая ни единого вопроса и не теряя ни мгновения, бросился в разные стороны, выполнять приказ грозного руководителя "Союза". Вместе с ними отправился в путь и кучер главы Ночной Гильдии.

Так, постепенно теряя пассажиров, которые по примеру возницы Гистаса, спешивались, доводили до сведения попавшихся на пути нищих, воров, проституток и прочих сотрудников "Союза" сигнал об общем сборе, экипаж Бенигнуса Клитемнестра достиг ворот порта, где начальнику Таможенного Цеха один из встречавших его подручных сообщил, что тому следует немедленно отправляться в трактир "У трех повешенных".

Это еще раз предметно подтвердило, что распространение слухов напоминает цепную реакцию и скорость этого процесса аномально высока. По крайней мере, выше скорости кареты на запруженных городских улицах. Убедившись, что приказ Змея выполнен, Бенигнус Клитемнестр распорядился разворачивать оглобли и гнать в штаб-квартиру.

Не успели колокола на Церкви Единого отбить четвертые склянки, как трактир "У трех повешенных" был забит под завязку. В нем собралось девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента личного состава Ночной Гильдии. Не явились считанные единицы, которые относились к одному из двух видов: вдрызг пьяные, или ушедшие в море за пределы прямой видимости, где они не могли видеть сигнала "Общий сбор", поднятого на одном из маяков. Все остальные явились, как миленькие, потому что с дисциплиной в "Союзе" было все в порядке.

Змей был краток:

– Подходите по одному и смотрите.
– Гистас поднял портрет неизвестного над головой.
– Этого человека надо найти. Нашедшим - сто золотых. Искать по двое. При обнаружении, один с докладом ко мне, второй остается следить. Все остальные оказывают полное содействие нашедшим - уплотняют слежку, предоставляют транспорт... короче - по обстоятельствам. Не интриговать. За попытку присвоить чужую находку накажу. Подходим.
– Видя, что ошеломленный народ еще переваривает сказанное и не торопится рассматривать портрет, Змей, как бы между прочим прибавил: - У тех, кто раньше начнет - больше шансов.
– И процесс сразу же пошел.

Двое телохранителей растянули платок, так что получилась настоящая картина, разве что без рамки, а Гистас пристроился рядом. Он внимательно наблюдал за своими сотрудниками, проходящими мимо. Они пристально всматривались в изображение мужчины, а он, так же пристально, всматривался в их лица. Змей сам не очень понимал зачем он это делает. Ну, поймет он, что этот карманник хорошо запомнил разыскиваемого, а этот нищий нет, и что дальше? Что дает это знание?
– ничего. Все равно, все они будут землю рыть, чтобы найти незнакомца, так какого рожна? Однако своего занятия Змей не прекращал - наблюдал. И как выяснилось - не зря. Один из старейших работников Игорного Цеха, старый шулер Донат Вевея долго всматривался в портрет неизвестного подслеповатым взглядом, потом взглянул на Гистаса и нерешительно сказал:

– Дон... кажется я знаю этого человека.

– - Глава

Витус Иддер был спокоен, как анаконда, медленно переваривающая на солнцепеке проглоченную антилопу, а вот Гистас Грине едва сдерживал охватившее его бешенство. Его кулаки, судорожно, помимо воли сжимались - так что белели костяшки и тут же рефлекторно разжимались. Обычно Гистас был спокоен и невозмутим, как лесное озеро. Иногда - очень редко, чрезвычайные обстоятельства непреодолимой силы, а по-народному - форс-мажор, вынуждали его немного разволноваться, и тогда Змею не удавалось сохранить привычное состояние отрешенности, и ему приходилось изображать спокойствие и невозмутимость, но делал он это очень талантливо, так что заметить со стороны, что он только изображает бесстрастность, было, практически, невозможно.